Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

— Ты же закрыл его вчера, разве нет? — спросил Клейн, отвернувшись.

— Разве? — Петер положил тяжелый сборник законов на край стола, оказавшись ближе к экрану компьютера Клейна. — Что ты имеешь в виду, Томас? Считаешь, мне не стоит подавать на них в суд? Думаешь, с моим иском что-то не так?

Клейн сел, сцепив пальцы на своем с трудом нажитом брюхе. — Честно говоря, Петер, что ты выиграешь? Кучу хлопот! — Он сделал несколько глубоких вдохов. — Кучу канители и кучу хлопот, в которой никто ничего не выиграет. Я уверен, что смогу убедить «Лоусон и Миннивер» отозвать свои обвинения. — Он развел руками. — Что скажешь?

Петер кивнул. — Из твоих слов я понимаю, что ты с ними на связи.

— Что ты имеешь в виду?

— Раз уж ты можешь заставить их отозвать обвинения. — Петер наклонился к монитору. — Мне сказали, что вчера после нашего совещания ты встречался с ними, это правда?

Тут зверь ушел в оборону. Он откинулся на спинку офисного кресла с таким усилием, что затрещали подлокотники. Выпятил нижнюю губу и чуть не зевнул от крайнего самообладания. — Кто это говорит? Где?

— Тебя видели с ними в аэропорту. Может, ты их провожал?

Томас Клейн моргнул невероятно медленно, словно засыпал и ничто в мире не могло его потревожить. Это не был небрежный жест — это было моргание от чистейшего облегчения.

Петеру этот прием был знаком.

Клейн моргнул еще пару раз и потер глаза. — Должно быть, это был кто-то другой. — Он усмехнулся. — Хотя не представляю, как меня можно с кем-то перепутать.

Петер тоже улыбнулся. Естественно, тот утверждал, что не был в аэропорту.

Эта улыбка заставила Клейна убрать кулак от глаза.

Петер указал на экран Клейна. — Ну и беспорядок у тебя там. Томас, неужели ты не можешь держать мышь ровно, когда кликаешь по значкам? Иначе они ведь прыгают туда-сюда.

В коридоре промелькнула Линда Якобс, едва не задев головой дверной косяк в неловкой попытке пройти незамеченной. Она успела лишь поспешно опустить глаза.

— Знаешь, Томас, я тут подумал: пожалуй, с совещанием руководства мы повременим, давай перенесем его на вторник. Мне нужно изучить кое-какие более срочные вопросы.

Клейн вопросительно указал на огромный том законов на краю стола.

— Нет, бог с ним. Этот фолиант подождет! — Петер прикрыл дверь в коридор и сел напротив Клейна. — Должен тебе сказать, у меня есть подозрения в неких махинациях здесь, в офисе.

В этой доверительной обстановке брови Клейна сошлись на переносице.

— Ничего конкретного и, скорее всего, ничего серьезного, но мне придется потратить время, чтобы разобраться в деталях.

— Подозрения в чем именно?

— Об этом я скажу тебе позже.

Лицо Клейна потемнело. — Петер, тебе все же придется посвящать меня в свои размышления, иначе мы оба докатимся до паранойи. Это что-то в финансовом отделе? Связано с Хансом Блоком?

Петер посмотрел на него не без восхищения. Если бы он не знал правды, то ни за что не поверил бы, что можно найти сотрудника лучше Томаса Клейна. С другой стороны, именно его хладнокровие и актерский талант выделяли его на общем фоне — и это было одной из главных причин, почему его когда-то наняли. Петер кивнул про себя. Да, Томас был превосходным оружием под рукой, но столь же верно было и то, что лучшие клинки чаще всего обоюдоострые.

— Слушай, Петер, — продолжил Клейн, — съездил бы ты в отпуск! Пусть Маттейс вернется в руководство. Он разгрузит тебя, пока ты будешь восстанавливать силы.

Петер встал. Постоял мгновение, глядя на человека, которому больше никогда не сможет доверять. Искренне ему улыбнулся. Последнее «спасибо» за те годы, что они сражались бок о бок.

— Я подумаю об этом, Томас, — сказал он. И ушел.

Спустя несколько минут само провидение подтвердило его опасения. Линды Якобс все еще не было на месте, поэтому Петер заглянул в ее кабинет и осмотрелся. В пишущей машинке торчал наполовину заполненный конверт. На полке лежала раскрытая сумочка, из которой наполовину торчал вышитый носовой платок. Она уходила второпях. Должно быть, прямо сейчас она стояла в кабинете Томаса Клейна, заламывая руки и жалея, что этого платка нет при ней.

Зазвонил телефон на ее столе, и Петер снял трубку.

Это был Герт Схелхаас, один из крупных промышленных садоводов к западу от Роттердама, отличный мужик, с которым Петер не общался уже много лет.

— Какая встреча! Неужели сам Петер де Бур? С каких это пор вы подменяете своих сотрудников? — рассмеялся он по-простецки. — Ладно, я просто хотел попросить вашего секретаря выслать мне контракт. Мы, черт возьми, принимаем ваше предложение!

Петер опешил, но поблагодарил его, поздравил с выбором, положил трубку и уставился прямо на потрясенную Линду Якобс, которая выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

Если она и ждала звонка от Герта Схелхааса, Петер прекрасно понимал ее замешательство. Дело в том, что «Кристи Н.В.» никогда не делала Схелхаасу никаких предложений — по крайней мере, с ведома самого Петера.

— Звонила Хелен, — бросил он и, не обращая внимания на ее облегчение, скрылся в своем кабинете.

Петер смотрел в окно гулкого, пустого зала заседаний — живого олицетворения его символического, величественного одиночества.

За перегородками «Кристи» и впрямь творились дела, о которых ему знать не полагалось. Он давно подозревал неладное, но не знал ни сути, ни причин, ни масштабов происходящего. Теперь же у него было несколько подтверждений тому, что в это замешан Томас Клейн, а это означало дворцовый переворот — крайне опасную ситуацию. Произойди подобное в правительственном кабинете, меры были бы приняты самые решительные. В более экзотических широтах такое предательство повлекло бы за собой жестокость, пытки и казни без суда и следствия.

Он тихонько подышал на стекло и вывел пальцем на запотевшем месте:

Томас Клейн

Линда Якобс

Роб Слоотс?

Ханс Блок?

Магда Баккер?

Другие?

Сквозь расплывающиеся буквы он разглядывал улицу, уток, пачкающих лодки, безжизненные автомобили, припаркованные под углом к тротуару, и голые кроны деревьев, тянущие к нему свои тонкие ветви. По улице торопливо шагал мужчина в светлом плаще. «Какое большое пальто», — подумал Петер и отступил на шаг назад, чтобы охватить взглядом все написанные им имена.

Он