Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов

Он протянул руку, словно предлагая сделку. Пальцы его были длинными, бледными, с идеально ухоженными ногтями.

— Подумайте, Ольга Литарина, — произнёс он тихо. — Подумайте о том, что вы всегда чувствовали себя иной. О снах, в которых летали над городами. О странной власти над людьми. О голоде, который никогда не утолялся полностью. Всё это — не случайности и не игра воображения. Это ваша истинная природа, взывающая к вам.

Ольга молчала, поражённая не столько его словами, сколько тем, насколько точно он описал её самые сокровенные переживания — те, в которых она не признавалась даже себе.

Колени предательски подгибались. Взгляд Ордина, светящийся нечеловеческим знанием, сверлил её, ожидая ответа на предложение, которое больше напоминало приговор с отсрочкой исполнения.

— Мне… — голос подвёл её, превратившись в сиплый шёпот. Она прокашлялась и попыталась снова. — Мне нужно время подумать.

Слова прозвучали жалко, почти умоляюще, но это было всё, что она могла из себя выдавить. Мысли путались, сознание отказывалось принимать реальность, в которой суккубы и инкубы — не фантазия из старых книг, а часть мира, в котором она всегда жила, не подозревая о его истинной природе.

Ордин чуть склонил голову набок, рассматривая её с тем особым интересом, с каким коллекционер изучает редкий экземпляр, решая, достоин ли он места в коллекции.

— Время — роскошь, которой у вас немного, — произнёс он, и голос звучал почти мягко, хотя в нём не было ни капли настоящего сочувствия. — Но я понимаю необходимость осмыслить всё, что вы узнали. До завтрашнего вечера. Затем я вернусь за ответом.

— А если я не поверю вам? — спросила Ольга, пытаясь нащупать хоть какую-то опору в рушащемся мире. — Если решу, что всё это бред сумасшедшего?

Тонкая улыбка тронула губы Ордина.

— В глубине души вы уже верите, — сказал он с абсолютной уверенностью. — Ваша кровь помнит то, что разум отрицает. И когда останетесь одна, когда прислушаетесь к себе — поймёте: я говорил правду.

Ордин направился к двери. Его движения были текучими, слишком совершенными для обычного человека. Девушка невольно отступила в сторону, давая ему пройти. Что-то в нём вызывало первобытный страх, заставлявший держаться на расстоянии, как от опасного хищника.

У двери он остановился и повернулся к ней.

— До завтра, Ольга Литарина, — произнёс он с той особой интонацией, которая не оставляла сомнений: это не прощание, а обещание. — Сделайте правильный выбор.

Он открыл дверь и вышел в тёмный коридор. Актриса замерла, прислушиваясь к его шагам, но не услышала ни звука — словно он растворился в воздухе, едва переступив порог. Она выглянула в коридор — пусто. Ни шагов, ни скрипа половиц, ни щелчка входной двери. Только тихий храп соседки из дальней комнаты и слабое гудение электрических проводов.

Ольга закрыла дверь на ключ и придвинула к ней стул. Бессмысленная предосторожность — если Ордин вошёл без ключа, никакой стул его не остановит. Но примитивный жест защиты принёс хоть какое-то успокоение. Она медленно опустилась на край кровати, чувствуя, как дрожат руки. Реакция, сдерживаемая всё время разговора, теперь накрыла её целиком.

Суккубы. Инкубы. Тётя Клава — глава клана. Ордин — глава противоположного клана. И она сама — не человек, а… что-то другое. Тот странный голод, который никогда не утолялся. Мужчины, теряющие волю рядом с ней. Сны о полётах над городами…

Дрожь усилилась, и Ольга обхватила себя руками, пытаясь согреться, хотя холод шёл изнутри. В голове вспыхивали образы из прошлого, обретающие новый смысл. Тётя Клава, которая всегда казалась старше своих лет. Её странные ритуалы, которые она называла «народной мудростью». Её предостережения о мужчинах, о власти, которую женщины могут над ними иметь. Её загадочные советы о том, как «питать душу и тело»…

А потом — другие, более тревожные воспоминания. Первый поцелуй в шестнадцать лет: мальчик потом неделю ходил за ней как привязанный, бледный, с лихорадочно блестящими глазами, пока родители не увезли его на юг, подальше от «дурного влияния». Странный прилив сил после первой близости — словно она выпила какой-то волшебный эликсир, наполнивший её энергией на несколько дней. Мужчины, готовые на всё после ночи с ней, их обожание, переходящее в одержимость…

Она всегда списывала это на случайности, на особенности мужской психологии, на актёрский талант. Но если Ордин прав, если всё это было проявлением её истинной природы…

Ольга поднялась и подошла к маленькому зеркалу над комодом. В тусклом свете настольной лампы её отражение выглядело почти призрачным — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, растрёпанные волосы, дрожащие губы. Она вглядывалась в собственные черты, пытаясь увидеть что-то нечеловеческое, какой-то признак той древней сущности, о которой говорил Ордин.

Обычное лицо. Усталое, испуганное, но совершенно обычное.

И всё же что-то изменилось. Словно невидимая пелена спала с глаз. Она чувствовала какое-то странное гудение внутри, словно пробуждающуюся силу, дремавшую все эти годы.

Ольга отвернулась от зеркала и снова опустилась на кровать. Усталость наваливалась тяжёлым грузом, но мысль о сне казалась абсурдной. Как можно спать, когда вся твоя жизнь, всё твоё представление о себе и мире разбито вдребезги?

Она откинулась на подушку, не раздеваясь, только сбросив туфли. Потолок над ней, с трещиной, змеившейся от угла к углу, с жёлтым пятном от протекающей крыши — такой знакомый, такой обыденный. Как и вся её жизнь до сегодняшнего вечера.

Время тянулось мучительно медленно. Тикали часы на стене — старый будильник с двумя латунными колокольчиками, ещё мамин. Где-то на кухне капала вода из неплотно закрытого крана.

Ольга закрывала глаза, пытаясь забыться хотя бы на минуту, но сон не шёл. Мысли кружились в голове, возвращаясь снова и снова к одному. Клан суккубов. Клан инкубов. Тётя Клава. Ордин. Операция «Гетера». Мила Файман и другие мёртвые девушки. И она сама — стоящая на перекрёстке, с выбором, от которого зависит её жизнь.

За окном стояла непроглядная тьма. Ольга лежала, ловя на потолке редкие вспышки фар от проезжающих машин — короткие всполохи света, прорезающие ночь и тут же гаснущие.

Что делать? Поверить Ордину? Принять его предложение? Стать главой клана суккубов? Нелепость, абсурд! Но если не согласиться — смерть. Как Мила, как Светлана, как другие девушки. Ничего не принимать, нигде не расписываться, ничего не подтверждать — первое правило при встрече с сотрудниками госбезопасности. Но Ордин… Кто он? Из органов? Или действительно нечто большее, древнее, страшное?