"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Записку, – говорю я, – оставленную для Генри де Росси в «Горячей кружке». В ней говорилось, что «правда погребена в руинах “Виллидж”».

– Правда? – У нее не дергается ни один мускул, она даже не смотрит в мою сторону. Просто сидит там, спокойная и неподвижная. От ее невозмутимости во мне закипает ярость.

– Об убийстве Николаса, – рявкаю я. – Кто-то в городе что-то знает. И этот кто-то хотел, чтобы Генри пошел в «Виллидж» и выяснил правду, но это его убило. Так вы оставляли Генри эту записку или нет?

– Разумеется, нет, – отвечает она, по-прежнему не глядя на меня. – Нет здесь никакой тайны, нечего разгадывать. Николаса убила его мать. Послушай, – продолжает она, обращаясь уже к Виктории, – я знаю, что Диего был твоим другом, и то, что с ним произошло, не поддается пониманию. Но придется посмотреть фактам в лицо – Диего не был убит.

– А Генри? – спрашиваю я. – Он тоже по чистой случайности совершил самоубийство? Прямо посреди съемочного процесса?

– Знаешь, ты мне так сильно напоминаешь своего отца, – говорит Бьянка, и моя первая реакция – это гордость, с примесью светлой грусти и ностальгии. Мою голову тут же осаждают миллионы воспоминаний: как я носила его бейсболку «Сан-Франциско Джайентс», хотя козырек все время падал мне на глаза. Как он водил меня на пляж и пытался научить серфингу – всякий раз, когда волны становились слишком большими, он поднимал меня и ставил на доску рядом с собой. Как я хотела во многом походить на него – быть такой же забавной и дружелюбной. Мне было всего семь, и такие качества, как напористость и амбициозность, производили на меня намного меньшее впечатление.

А потом до меня доходит, что впервые за время нашей встречи Бьянка Нильсен смотрит мне прямо в глаза.

Ее пристальный, полный негодования взгляд напоминает мне, что Бьянка Нильсен презирает моего отца, и это сравнение не было комплиментом. Я вспоминаю, что отец меня бросил и последнее, чего мне должно хотеться, это слышать, что я хоть в чем-то похожа на этого человека.

– Вот как? – произношу я, сжимая руки в кулаки. – И чем же?

– Вы оба не умеете противостоять жизненным трудностям.

Это больно. Меня так и подмывает схватить какую-нибудь дорогую безделушку с приставного столика и запустить ей в окно.

– А разве сейчас мы не этим занимаемся? Мы же пытаемся выяснить, кто убивает ребят, и остановить его.

– Нет, – говорит она со смесью жалости и равнодушия на лице. – Вы бежите от реальности, позволяя себе поверить в выдумку.

– Но как же записка? – спрашивает Калеб.

– Как по мне, это просто мистификация. Такое не редко происходит в городках вроде нашего, где людям так скучно жить своей монотонной жизнью, что они с удовольствием верят в легенды и предания. – Она встает и направляется к лестнице. – А теперь прошу меня извинить, у меня был длинный день.

Не промолвив больше ни слова, Бьянка Нильсен выходит из комнаты.

Глава 14

Несколько дней я не высовываюсь, предпочитая проводить время с Мэй, чтобы не быть легкой мишенью для сталкера в капюшоне. А еще избегаю встречаться с остальными: они для меня сейчас все равно что толпа зачумленных зомби, из тех, что умеют бегать.

В моем случае это неплохо срабатывает, и я почти начинаю верить, что мы все погорячились и Бьянка Нильсен права во всем. С тех пор, как я научилась ходить, мне известно, что в этом городе любят местную легенду. Неужели дело только в этом? Неужели кто-то нас разыгрывает? Мне хочется в это верить.

Я позволяю себе отбросить закрадывающиеся в душу сомнения относительно того, что фигура в капюшоне и записка были частью какой-то мистификации, а значит, Генри и Диего на самом деле совершили самоубийства. Я стараюсь не думать о том, как мало в этом смысла, чтобы поверить в то, что все будет хорошо.

Но в пятницу после обеда я обнаруживаю Калеба Дурхэма стоящим возле моего шкафчика.

Я собираюсь сделать вид, что шла совсем в другую сторону, и пройти мимо него. Но за последние две недели я добилась серьезного успеха в противодействии этой банде. И теперь мне претит сама мысль о том, чтобы сделать два шага назад. Сделав глубокий вдох, шагаю прямиком к нему с таким видом, словно при желании могу выбить ему зубы стопкой книг, которую несу в руках.

– Простите, – сладким голосом произношу я, – это мой шкафчик.

– Ага, я знаю, что твой, Иден.

– Ну тогда вали отсюда, пожалуйста. – Я киваю головой в сторону коридора. – Очень тебя прошу.

– Мне нужно с тобой поговорить, – не шелохнувшись, говорит он.

– Мне все тяжелее держать книги.

Он с шумом выдыхает и отходит в сторону.

– Я снова ее видел, – шепчет он, пока я ввожу код от замка на шкафчике.

– Что? – Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, серьезно ли он говорит, и книги выскальзывают у меня из рук, разлетаясь по полу. – Вот черт, – говорю я, присев, чтобы их собрать.

Калеб опускается на колени рядом со мной и протягивает руку к моему учебнику истории, который распростерся на полу обложкой вверх. Из него выпала куча бумажек и распечаток, так что он собирает их и засовывает обратно.

Когда он поднимается, я жду, что он положит учебник сверху на стопку книг в моих руках. Вместо этого он забирает у меня остальные книги.

– Извини, – говорит Калеб, словно это он уронил все мои книги. – Не надо было тебя так пугать. Продолжай.

С пылающими щеками я наконец открываю свой шкафчик.

– Ты меня не напугал, – протестую я, а он заботливо ждет, пока я достану свой рюкзак. Когда я вынимаю оттуда все, что мне пригодится в выходные, он заталкивает стопку книг в шкафчик.

– Спасибо, – бубню себе под нос, оглядываясь вокруг