Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

предают все огласке. Неважно, какой путь они избирают, души их искалечены навсегда. Они страдают расстройствами сна или пищевого поведения, не могут построить отношений с другими людьми или сталкиваются с эпизодами посттравматического стрессового расстройства. Порой сами, помимо воли, причиняют боль собственным детям или срываются на любимых людях. Чем больше они осознают ненормальность той жизни, которую вели в детстве, тем больше прошлое сказывается на их взрослых годах. Многие из них боятся «генетической предрасположенности» к злу и пристально следят за своими детьми.

«Заботящиеся садисты» оставляют в душах своих выживших жертв страшный след, на заживление которого могут уйти годы. Даже понимая, что с ними сотворили, те все равно могут испытывать чувство вины. Они продолжают любить родителей, которые причиняли им боль, вытесняя мысли о пережитом насилии. Могут контактировать с отцом или матерью, которые пытаются контролировать их даже сидя в тюрьме. Это сложно понять, но семья для них – все равно семья.

Жертвы насилия могут, несмотря ни на что, любить своего мучителя. Такая амбивалентность – еще одна пытка, которой он их подвергает.

Доктор Кэтрин Рамсленд – профессор криминальной психологии в университете Десалс в Пенсильвании. Автор более тысячи статей и шестидесяти пяти книг, в том числе: «Психология расследования убийства», «Откровения серийного убийцы: нерассказанная история Дэнниса Рейдера», «Разум убийцы». Ведет семинары для сотрудников правоохранительных органов, коронеров и адвокатов, выступает консультантом для многих телепередач и сериалов, включая «Алиенист», «Закон и порядок» и «Кости». Ведет блог для журнала «Психология» сегодня.

Джек Олсен

Сын своей матери

История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник

Jack Olsen

SON: A PSYCHOPATH AND HIS VICTIMS

Copyright © 1983 by Jack Olsen

Foreword copyright © 2015 by Gregg Olsen

Photo credit © John M. Harris

© Мордашев Е. А., перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Среди нас есть мужчины и женщины, живущие в нашем мире, но не принадлежащие ему… Их часто выдает преступление – взрывное, импульсивное, безрассудное.

Роберт Линднер, доктор медицины

Психопатическая личность – расстройство поведения по отношению к другим людям и обществу; при этом человек, как правило, ясно воспринимает реальность, за исключением своих социальных и моральных обязательств, и стремится к немедленному удовлетворению – через преступления, наркотики или сексуальные девиации.

Webster’s Seventh New Collegiate Dictionary

Привет, малыш. Это я, твой большой приятель. Похоже, мы все преодолели, но мне еще многое предстоит. Надеюсь, тебе не выпадут такие испытания, как мне. Удачи, Билл.

Фред Коу, школьный ежегодник, 1965 год

Предисловие

О Спокане, штат Вашингтон, в детстве я почти не думал, хотя наша семья была с ним связана. После свадьбы родители жили там, и там же родился мой старший брат. В Саут-Хилл, напротив парка Манито, жили наши кузены. Но сам город для меня долго оставался пустым местом – до тех пор, пока мне в руки не попала история, изменившая мою жизнь.

Лет тридцать назад, когда мы жили в Сиэтле, отец дал мне почитать одну книгу.

– Это тревожная история, – сказал он, – но в ней много интересного о Спокане.

Я посмотрел на обложку. Автор – Джек Олсен.

– Наш родственник?

– Нет, – ответил отец. – Он живет на острове Бейнбридж. Журналист. Как и ты.

Начав читать, я не мог не согласиться с отцом: история действительно тревожная. Меня ошеломили портреты Фреда Коу, его отца Гордона и особенно матери – Рут. Это пугающее повествование позволяло заглянуть не только в души персонажей, но и в сердце старого Спокана. Книга напоминала роман с четкой сюжетной линией, только переполненный правдой. Это не мемуары, где автор рассказывает то, что хочет, а мозаика реальности, собранная мастером, – с вниманием к каждому действующему лицу.

Прочитав ее, я понял, чем хочу заниматься: писать документальные детективы. Мои ровесники говорят, что их жизнь изменили «Над пропастью во ржи» или «Дзен и искусство ухода за мотоциклом». Мою изменил Джек Олсен. Мне захотелось описывать реальные преступления – и взять его книгу как ориентир.

Когда я работал уже над своей первой книгой, мне понадобился совет, и путь был только один. Интернета тогда еще не было, и никакой «формы обратной связи» не существовало. Пришлось набраться смелости и позвонить Джеку по номеру, полученному в справочной. Забавно: ни разговоры с серийными убийцами, ни попытки уговорить агента ФБР дать интервью не вызывали у меня такого волнения, как этот звонок. Я преклонялся перед его работой и стремился ему подражать – разговаривать со всеми, держаться фактов и не останавливаться, пока не доберешься до главного.

Я начал позванивать Джеку и встречаться с ним на книжных мероприятиях, а он стал называть меня «кузен Грегг» – хотя, разумеется, мы не были родственниками.

Однажды я сел на паром из Сиэтла на остров Бейнбридж, чтобы увидеться с ним. Я искал новую историю и думал: не осталось ли у него за эти годы какого-нибудь дела, которое заинтересовало его, но по каким-то причинам так и не стало книгой. Даже остатки у Джека Олсена могли оказаться бесценными. Он встретил меня у пристани на своем черном «Лексусе» и отвез домой. Вторую половину дня мы провели в его кабинете, переделанном из гаража: книги, премии «Эдгар», газетные вырезки – и в центре всего сам Джек.

Мы говорили о рыбалке, писательстве, прочитанном и о последнем литературном скандале, который его взбесил. Джек не стеснялся в выражениях и не боялся вступать в конфликт – ни с кем. Особенно его раздражали авторы, прибегающие к мелодраме и выдумке: он считал их разрушителями жанра.

Джек истово верил, что и герои наших историй, и их читатели заслуживают правды. Его документальная проза – образец точности и элегантности. Слово за словом, кирпичик за кирпичиком он выстраивал повествование, несокрушимое в своей достоверности. И каждое слово в нем было правдой.

Думаю, «старейшина документального детектива», как его тогда называли, был бы разочарован нынешним состоянием жанра: тем, что громкие дела перемалывает телевидение, что за истории требуют деньги, а книги выпускают, не задаваясь вопросом, достойна ли история книги – или лишь журнальной статьи.

Джек увидел золото там, где другие прошли бы мимо – в истории серийного насильника из города, который многие считали провинциальным северо-западным захолустьем. Другие выбрали бы нечто более громкое, более «дьявольское», случившееся где-нибудь еще.