Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

не доставил его лично в аэропорт с заряженным пистолетом в кармане? И разве Саддам после этого не предоставил событиям идти своим чередом? Да, именно так он и поступил. В этом и заключался самый изощренный, самый рафинированный террор. Десять лет Саддам позволял ан-Наифу жить в изгнании, пока киллеры из «Истихбарата» постоянно дышали ему в затылок, чтобы в день десятилетия его эмиграции отдать приказ застрелить его прямо у дверей лондонской квартиры.

Так вершился абсолютный террор, если он служил делу. Мысли об этой и подобных историях заставляли благоразумных людей забыть о предательстве и трепетать перед гневом Саддама. Перспектива наказания, перед которым мерк даже страх немедленной казни, гасила любые тлеющие угли мятежа. Уязвимы были все. Без исключения. И хотя сам де Вирес не боялся смерти, он взял на себя ответственность за Денниса и был обязан защитить его. В этой игре его племянник тоже был крайне уязвим, хотя убивать его, насколько де Вирес мог судить, не имело никакого смысла.

Поэтому пока он решил считать этот взрыв пустяком — лишь способом для Рахмана или ему подобных потешить свое эго и напомнить, кто здесь главный. Просто чтобы держать его в тонусе. Заставить его суетиться.

И ничего более.

Да, эта юная особа, пожалуй, права. Преступникам было совершенно все равно, погибнет няня Ингрид или нет при таком исходе теракта.

Однако это не отменяло другой, более приземленной проблемы, возникшей из-за этого покушения. Как теперь удержать няню? Она превратилась в комок нервов, без умолку твердила о Бельгии и о родителях. Было маловероятно, что она останется с ними. И кто тогда будет приглядывать за его племянником?

— Как они выглядели? — спросил он, скользя взглядом по стройным ногам гостьи. Тонкий нейлон колготок казался шелковистым, а кожа под ними — упругой.

— Они были смуглыми.

— Как суринамцы?

— Нет, скорее похожи на арабов. — Она на секунду задумалась. — Уверена, это были арабы. Усы, густые кудрявые волосы, коричневые джемперы с V-образным вырезом, из-под которых густо росла растительность на груди.

Де Вирес нахмурился от такого описания и нажал кнопку селектора. — Он был среди них? — спросил он, когда вошел Рахман в джемпере с V-образным вырезом и с безвольно опущенными руками.

— Нет, — уверенно ответила она. — Те были пониже ростом.

Де Вирес проигнорировал яростный взгляд Рахмана, который перевел глаза с Марка на гостью и принялся оценивающе ее разглядывать. С этим человеком всегда было трудно сохранять согласие.

Когда Рахмана выставили за дверь, она прикрыла ладонью свой бокал, мешая ему налить еще. «Что ж, пора брать быка за рога», — решил он. — У меня такое чувство, что мы уже встречались. Такое возможно? — Он налил выпить себе.

— Встречались ли мы? Ну конечно. Позавчера я проходила мимо вашего дома. У входа стояло такси, помните? Вот там вы меня и видели. — Она смахнула пушинку с брюк кончиками пальцев. — Да, в тот день я была одета попроще.

Де Вирес кивнул. Точно, теперь он вспомнил. — Вы тоже живете в Харлеммер Хаут?

И снова эта ослепительная улыбка. Странно, почему он не узнал ее сразу.

— Нет, — она рассмеялась совершенно беззаботно. — Конечно же нет. Я живу в Амстердаме, но ищу новое жилье. И правда, мне бы хотелось поселиться поближе к лесу, природе и всем этим великолепным особнякам.

— Вообще-то Амстердам — прекрасный город.

— Вы просто не видели, где я живу.

Де Вирес все еще сомневался. — Харлеммер Хаут — дорогой район.

— Да, но я недавно получила наследство. Моя мать умерла, и меня больше ничего не держит в Амстердаме. Поверьте, женщине-молукканке в таком районе, как Валлетйес, приходится несладко.

— Валлетйес! Вот как. — Он снова кивнул. — Вчера вы совершили мужественный поступок. Могу я чем-то помочь вам, фрёкен Ландсаат?

Она покачала головой, и в ее поведении промелькнула легкая нерешительность. — Этим летом я окончила учебу по специальности рыночный аналитик, но работу пока не нашла. Впрочем, надеюсь, скоро устроюсь. Других пожеланий у меня нет.

Он сжал губы. Это его вполне устраивало. — Хорошую работу сейчас найти непросто. У вас высокие оценки?

Она снова покачала головой.

«Честный ответ», — подумал он. Это ему понравилось. — Не согласились бы вы помочь мне присмотреть за Деннисом в ближайшее время? — Он включил все свое обаяние. — Это мой племянник. Вчера он сразу пошел к вам, а няня, честно говоря, совсем расклеилась. Она уже уволилась.

Он видел, как в ней борются сомнения.

— Это временно, пока я не найду Деннису постоянную няню. К тому же так вам будет проще подыскать жилье в этих краях. — Он не сводил с нее глаз. — Да и хорошая вакансия за это время может подвернуться. Кто знает?

Марк всегда руководствовался простыми правилами, и лучшим из них было решать проблемы по мере их поступления. Он делал так в школе, делает и сейчас.

И в этот раз тактика сработала. Она заглотнула наживку — да и что еще ей оставалось на таких условиях? Зарплату ей положили как начинающему экономисту, и забота о Деннисе была решена.

Девиз был принят, и они договорились, что она приступит к обязанностям уже сегодня после обеда, чтобы Ингрид успела ввести ее в курс дела перед уходом.

— Господин де Вирес, вас ожидает Маттейс Бергфельд, — раздался голос из селектора.

Де Вирес извиняюще улыбнулся. Девушка спорить не стала, тут же поднялась и попрощалась. Ему показалось, что она слегка покраснела и прикрыла лицо руками, когда мимо нее засеменил Маттейс Бергфельд. Впрочем, он не был уверен. «Не думай, фрёкен Ландсаат, что этот прихвостень Томаса Клейна интересуется симпатичными девчонками. Даже такими, как ты», — подумал он с усмешкой. Бог свидетель, этот Бергфельд предпочел бы его самого любой красотке.

Марк проводил взглядом ее бедра до самой двери. Ушла она очень эффектно.

— Ну! — Он проигнорировал вялую протянутую руку Бергфельда и налил себе еще бокал. — Почему Томас Клейн не явился сам?

Бледный секретарь выглядел как призрак в ярких лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели жалюзи со стороны Гранд Отеля Краснапольский.

— Томас Клейн просил передать, что вчера вечером у него состоялся телефонный разговор с представителями «Лоусон и Миннивер», и дело закрыто. Мать Келли де Бур пошла на попятную, так что тут больше делать нечего.

Де Вирес хмыкнул. Неудивительно, что Клейн побоялся прийти сам. —