Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Как же давно это было.

— Пойдем, — сказала она. — Покажи, где работает твой дядя.

— А зачем? — Его глаза загорелись любопытством, но он заупрямился.

«Он всего лишь ребенок, но все равно будь осторожнее. Не дави! — предостерегла она себя. — У тебя полно времени, Никки».

На следующее утро она оделась попроще.

Марк де Вирес впустил ее в дом, окинув блузку и холщовые брюки оценивающим взглядом, в котором сквозило легкое разочарование. Он дал ей несколько коротких указаний и оставил наедине с мальчиком.

На этот раз Никки подготовилась. — Давай играть в прятки, Деннис! — предложила она. Мальчик закричал от восторга, чмокнул ее в щеку, нетерпеливо притопнул на месте и испарился прежде, чем она успела досчитать до десяти. Столько энергии! Она слегка ошеломленно прикоснулась пальцами к губам, вспоминая детскую ласку.

Сверху раздавался громкий топот и хихиканье Денниса. — Я иду искать! — крикнула она и тихонько проскользнула в противоположную сторону, в соседний кабинет.

В отличие от остальной обстановки домашнего кабинета, компьютер Марка де Виреса выглядел так, словно его давно пора выбросить. Пожелтевший, поцарапанный, с вмятинами на корпусе типа мини-тауэр, который примостился на полу под столом. Ни одна приличная фирма к нему явно и близко не подходила.

Она включила его, ожидая услышать натужный гул процессора 386-й серии ...и увидеть черно-белую картинку, загружаемую допотопным процессором. Но к ее удивлению, жесткий диск зажужжал тихо и плавно, и на экране быстрее, чем она когда-либо видела, раскинулась яркая россыпь значков. Она отступила на шаг, недоумевая. Зачем было прятать это чудо современной техники в такой потрепанный корпус?

— Да иду я, иду! — откликнулась она, когда сверху послышался унылый голосок приунывшего Денниса. Она выключила монитор, но сам компьютер оставила работать.

Она нашла его под столом: мальчик сидел, засунув ноги в плетеную корзину — место было примитивным, и Никки решила спрятаться туда же, когда настала ее очередь.

Он нашел ее меньше чем за минуту.

Так продолжалось какое-то время. Всякий раз, найдя Денниса, она пряталась туда же, где сидел он, и эта бесхитростная игра невероятно его забавляла. Сам же он прятался со всем старанием, и если бы не его восторженные вскрики время от времени, она бы ни за что не догадалась, где его искать.

По ходу игры ей удавалось подолгу сидеть у компьютера. Время от времени она громко топала ногами, делая вид, будто ходит по комнатам, и картинно вздыхала, сетуя вслух, как же здорово малыш умеет прятаться.

Последнее неизменно вызывало приглушенный детский смех из какого-нибудь угла.

Поскольку восторгу мальчика не было предела, она позволяла ему сидеть в укрытиях все дольше и дольше, и благодаря этому могла беспрепятственно проникать все глубже и глубже в электронные архивы компьютера в надежде отыскать сведения, которые выдали бы слабые места в жизни и делах Марка де Виреса.

Если не считать одного типичного компьютерного гика из ее группы в бизнес-школе, который еще в подростковом возрасте решил провести остаток дней в неоновом свечении мониторов, Никки, без сомнения, понимала саму суть компьютеров лучше всех на курсе.

Она это знала. Она могла раскопать любые секреты на жестком диске и с легкостью переходить из одной программы в другую. Она виртуозно ориентировалась в дереве папок проводника и сравнивала файлы.

Но на этот раз ничего не помогало.

Даже браузер не дал никаких зацепок: все временные файлы и закладки были стерты.

Она открыла «Навигатор»[1007] в поисках финансовых отчетов, но там было пусто. Текстовые редакторы и базы данных тоже практически не содержали файлов.

Домашний компьютер Марка де Виреса представлял собой высокотехнологичную пустыню.

В замешательстве она огляделась. Полистала газетные вырезки на столе, обратила внимание на подчеркнутые строчки, но не нашла в них никакой логической связи. Повернувшись к книжным полкам, она вытащила пару папок-регистраторов и бегло просмотрела их, даже не раскрывая зажимов.

Там было все что угодно, кроме личных сведений. Синие папки были посвящены экономике и оценке активов. Желтые — налоговому законодательству в таких офшорных раях, как Лихтенштейн, Каймановы острова и Джерси.

В красных папках хранились систематизированные вырезки о властных структурах и политической обстановке во многих развивающихся странах. В зеленых — циркуляры об организационно-правовых формах компаний в Голландии, Англии и Франции.

Все они были расставлены строго по алфавиту внутри каждой темы, и Никки понимала в этом меньше, чем хотелось бы.

И так было во всем доме. Никаких новых следов. Ничего.

В шестой раз она нашла Денниса на дне шкафа. Лицо его покраснело от восторга и усилий — он изо всех сил старался направить ее криками по ложному следу. Вдруг он помрачнел: играть в прятки ему надоело.

Она предложила поиграть в викторину за обедом, и эта идея пришлась ему по душе. Деннис уплетал еду так, словно не ел несколько дней, так и светясь от радости из-за выдумки Никки и ее присутствия. Для шестилетнего ребенка он проявил удивительную эрудицию, отвечая на вопросы обо всем на свете: о созвездиях и животных, о мифических существах и далеких странах. Но когда она спросила, как зовут мужа голландской королевы, он растерялся. Да и вообще о Голландии он почти ничего не знал: ни какой город второй по величине в стране, ни чем отличается наси-горенг от бами-горенг[1008].

— Откуда ты, Деннис? — спросила она.

Он усмехнулся, но ничего не ответил.

— Как зовут твоих папу и маму, Деннис?

На это он тоже отвечать не стал. Он вообще больше не намерен отвечать на вопросы, громко заявил мальчик, и его бутерброд с арахисовой пастой полетел на пол. — Голландия — дурацкая страна! Я побуду здесь, только пока папа с мамой не вернутся. А потом мы уедем домой, в Бельгию.

Она перехватила его за ноги, когда он попытался убежать, и принялась щекотать, пока его сопротивление окончательно не иссякло. — Значит, ты вернешься в Мерксем, да? — смеясь, спросила она, ненадолго прекратив щекотать его под ложечкой.

Он хохотал до слез. — Куда? — спросил он.

— В Антверпен! — подсказала она и снова шутливо ущипнула его чуть выше тонкого колена.

— Да! — завизжал он, сворачиваясь калачиком.

— А как зовут твоих папу и маму? Говори, не то защекочу до смерти! Их ведь зовут Франсуа и Мишель, да? Или Леопольд и Астрид? Или Шарлотта?

— Нет! — всхлипывал он сквозь смех. — Их зовут Констанд и Анна,