Современный российский детектив - Анна Майская

сейчас он исправит свою репутацию плохого любовника, но тот только сильнее сжимал ей шею. Девушка начала хрипеть и сопротивляться, но это только прибавило ему страсти. Девушка хрипела минуту или две, но потом воздух в ее легких закончился, в глазах начало темнеть, и она потеряла сознание. Михасевич сходил в машину за веревкой, которую скрутил в удавку и затянул на шее девушки. Он отвернул ее голову так, чтобы лицо закрывали волосы. Теперь казалось, что она спит. После этого он изнасиловал ее, желая доказать себе мужскую состоятельность. Теперь у него все получилось, но свидетеля его успеха уже не было в живых.

Даже когда девушки шли со мной добровольно, этого было недостаточно. После близости мне все равно хотелось душить. Я не испытывал удовольствия от таких знакомств и все равно потом душил их. Иногда я хотел проверить свою мужскую силу и шел на близость после удушения, но я представлял, что в этот момент они спят, не хотел думать, что они мертвы.

Геннадий Михасевич

Это был теплый летний день, земля возле реки была мягкой, поэтому девушку безо всяких проблем удалось закопать в импровизированной могиле. Как и всегда, он чувствовал подъем сил, поэтому все дела в городе успел завершить за пару часов, а потом нужно было ехать домой. Он чувствовал сейчас вину перед женой, за «чужой запах», как она выражалась, поэтому вместо дома отправился на ночную смену и предложил одному из сослуживцев подменить того. Сослуживец радостно согласился и даже пообещал поставить Геннадию бутылку, но потом вспомнил, что начальник смены равнодушен к алкоголю, и пообещал ему хороший подарок для дочки. Это обрадовало Геннадия намного больше.

Такие эпизоды стали случаться все чаще. Он мог уехать в обеденный перерыв прогуляться, подобрать какую-нибудь женщину на дороге, задушить ее, а потом успеть вернуться к окончанию смены. Обычно после этого он надолго задерживался на работе даже в те дни, когда не было возможности записать себе дополнительную смену.

Многие женщины начинали в какой-то момент чувствовать подвох. Кто-то сначала улыбался, шутил, а потом начинали отговорки искать. Месячные, венерические заболевания, женские болезни, плакать начинали. А некоторые хотели близости, сами напрашивались, но мне этого не нужно было. Один раз я остановил машину, мы с девушкой ушли в лес, чтобы сблизиться. Мы были очень возбуждены, но половой акт не произошел… Я хотел ее задавить, это мне было намного важнее.

Из показаний Геннадия Михасевича

Людям несвойственно думать о себе плохо. Человек, изменяющий своей жене, обычно объясняет свои поступки тем, что мужчины склонны к полигамии. Насильник обычно объясняет свое поведение короткой юбкой своей жертвы, а убийца – тем, что жертва должна была осознавать риски, садясь в машину незнакомого человека. До определенного момента Геннадий предпочитал не помнить об этих эпизодах. Они оставались в его памяти не более чем сном, за который ему стыдно. Человек в алкогольном опьянении тоже может творить то, за что наутро ему будет стыдно. Уж он-то об этом прекрасно знал. Более того, если уж честно, ни один человек в мире не способен прожить жизнь, ни разу не нарушив закон. Переступая черту, человек понимает, что готов в случае чего нести ответственность за свой поступок. Это осознанный риск. Постепенно к нему приходило осознание, что наказания не последует. Он совершает безупречные преступления и имеет уникальный талант невидимки. Его никто никогда не замечал, не слушал и не обращал на него внимания. Среднестатистический человек с обычными проблемами. Родителям, а затем и жене не было до него никакого дела. Эти девушки не замечали его лица, когда садились в его машину, а даже если бы заметили, не смогли бы запомнить. По мере того как к нему приходило состояние собственной непогрешимости, Михасевич перестал стесняться своей страсти. Каждый человек преступает закон, он здесь не исключение. Его сослуживцы изменяли своим женам, избивали детей, попадались на воровстве, а иногда их сажали за убийство собутыльника. Каждый человек – преступник, он – не исключение. Он уже давно не был близок с женой, но он никогда не позволял себе поднять на нее руку, никогда к нему не приходила мысль развестись. Это было аморально. Нужно отвечать за своих близких, как бы они тебя иногда ни раздражали. За чужих, незнакомых ему женщин он был не в ответе. Они служили ему доказательством его сексуальных возможностей, источником силы и страсти, а впоследствии они подарили ему ощущение вездесущего всесилия. Ему стало нравиться быть привидением, которое никто не видит, но которое причастно ко всему, что происходит.

Вернувшись домой, он не обнаружил жены и детей. На столе лежала записка.

«Я устала делать вид, что ничего не происходит. Ты избегаешь меня, поздно возвращаешься, а у тебя в машине я постоянно нахожу какие-то женские мелочи. Значит, она привлекает тебя больше».

Он перечитал записку несколько раз, а потом смял ее и выбросил. Его взбесило, что жена считает, что у него есть любовница. Он расстался с той женщиной из Полоцка и больше никогда не изменял жене. Эти обвинения показались ему такими абсурдными и несправедливыми, что он просто впал в бешенство. В глазах потемнело, начался шум в ушах и появилось острое желание сейчас же уехать куда-нибудь из того пустого дома.

По дороге к машине его окликнул кто-то из соседей, но он ничего не ответил. Отъехав на приличное расстояние от дома, где-то возле Новополоцка он увидел голосовавшую на дороге девушку. Он специально начал с ней над чем-то шутить, развлекать и ухаживать. Девушка была не против такого поведения. Очень скоро они заехали в лес неподалеку, а через несколько минут девушка уже хрипела, силясь вздохнуть, пока руки Михасевича сдавливали ее горло. Убийца не стал закапывать тело и просто забросал его ветками. Вернувшись в машину, он немного отдышался. Михасевич снова чувствовал бешеный прилив сил, но вместе с этим пришел и новый голод. Он хотел еще раз почувствовать себя властителем жизни, увидеть тот отчаянный страх в глазах жертвы, ради которого он делал это. Делая свой последний вздох, жертвы видели перед собой его, запоминали его на всю жизнь. На это короткое мгновение он становился главным и единственным человеком в их жизни, тем, кому эта жизнь сейчас и принадлежала.

Отъехав на несколько километров, он увидел, как на той же самой остановке стоит женщина. Это была взрослая, дородная женщина лет сорока пяти. Она выглядела моложаво и даже привлекательно, но совершенно не была похожа на