Современный российский детектив - Анна Майская

Геннадий остановился и предложил женщине подвезти ее туда, куда ей было нужно. Женщина поблагодарила его и села в машину. Ей нужно было в центр города, но Михасевич повез ее куда-то в сторону. Он объяснил, что едет «по новой дороге», но женщину не удовлетворил этот ответ. Она прекрасно знала все новые дороги Полоцка, и эта окружная проселочная дорога была совсем не новой. Она попыталась открыть дверь машины, поэтому пришлось затормозить. В следующую минуту он душил ее прямо в машине. Она хрипела и сопротивлялась точно так же, как и девушка за пару часов до этого. В этот раз он закопал труп, но, усевшись за руль, понял, что готов снова ехать искать себе жертву.

Подъехав к Полоцку, он увидел, что стрелка бензина на нуле. Ему хватило топлива только для того, чтобы доехать до ближайшей заправки. Там возле кассы стояло несколько человек. Они ругались на нерасторопность сотрудников, из-за которой нужно сейчас ждать, пока закончат приемку бензина.

– Поубивать их всех, – усмехнулся Михасевич.

– И не говорите, – махнул рукой мужчина, который был первым в очереди.

В очереди я немного успокоился, поговорил с людьми. Кто-то шутил, кто-то скандалил. Меня это привело в чувства. Если бы не заправка, то, наверное, в тот день я бы и третью женщину задушил.

Из показаний Геннадия Михасевича

Минут двадцать пришлось стоять в очереди. Все это время шел разговор о несовершенстве бензоколонок. Чем дольше он продолжался, тем больше приходил в себя Михасевич. Сев за руль, он выдохнул. Жажда убивать отпустила его из своих цепких лап, но теперь на ее место пришли стыд и страх, которые появлялись у него обычно после убийств.

11

Дело принципа

1981 г. Мозырь. Гомельская область

Долгих пять лет карьера Николая Игнатовича медленно, но верно двигалась в сторону повышения. Во всех отношениях неприятного следователя терпеть не могли абсолютно все, кроме разве что коллег по отделу. Обвиняемые считали его бестолковым крючкотвором, родственники жертв – бесчувственным чурбаном, а начальство – совершенно непредсказуемым, а следовательно, опасным сотрудником. Пять лет более или менее спокойного существования в данном случае можно было считать подвигом. А уж после того как он успешно закрыл дело об убийстве крупного чиновника Машерова, кое-кто даже начал поговаривать о том, что сорокалетний следователь наконец повзрослел, но уже следующее же дело после Машерова окончательно уничтожило его карьеру, а заодно подарило врага, которого он бы никому и никогда не пожелал.

Тогда его отправили в Мозырь, помогать Михаилу Жавнеровичу расследовать двойное убийство. По тонкому расчету генерального прокурора это могло бы сделать Николая Игнатовича «вторым русским Мегрэ». Прокурор просчитался, как это обычно происходило со всеми, кто ставил на Игнатовича. К тому времени, когда он приехал, обвиняемые уже были найдены. Оставалось их только допросить и «выбить» признания. Кажется, кто-то уже даже признался.

В отделении Игнатович увидел вместо задержанных шестерых насмерть перепуганных и ничего не понимающих людей, которые даже не были знакомы друг с другом. Следователь коротко переговорил с ними, а потом запросил материалы дела для изучения. Он видел, какое недоумение вызвало у всех его поведение. Человек, которого отрядили помогать Михаилу Кузьмичу, сомневается в результате работы лучшего следователя БССР? По меньшей мере это странно.

Ушел Игнатович из отделения под вечер, унося в портфеле несколько папок с материалами дела.

– Почему вы решили, что их должно быть шестеро? – поинтересовался следователь в первый же день своей командировки.

– Так отпечатки на месте преступления, – пожал плечами дежурный, которому Игнатович протягивал ключи от вверенного ему кабинета. – Найдены были отпечатки шестерых человек, значит преступников должно быть шестеро.

Дежурный сказал это таким тоном, как будто Игнатович спрашивал у него, почему дважды два должно обязательно давать в результате четыре.

– А если кто-то лодку в реку подталкивал и оставил отпечатки? – хмыкнул Игнатович, наблюдая за тем, как дежурный прячет ключ от кабинета в один из ящиков.

– Не думал об этом, – дежурный пожал плечами и снова начал заполнять какие-то бумаги. – Вы у Михаила Кузьмича поинтересуйтесь, – посоветовал дежурный, не отрывая глаз от листа бумаги, на котором он старательно выводил какие-то каракули.

Всю ночь Игнатович провел, изучая сотни и сотни документов по мозырскому делу. По всему выходило, что в маленький городок, живущий благодаря браконьерству последние лет триста, наконец пришла советская власть. Место, название которого переводится как «Болото», влачило свое скромное существование годы и столетия. Тут работало несколько заводов, но по большей части люди жили за счет натурального хозяйства и рыбалки на реке Припять. Местный рыбнадзор периодически ловил кого-то из особенно резвых браконьеров, но в основном, как это часто бывает в маленьких городах, все жили в мирном согласии, предпочитая не замечать друг друга. Рыбаки не замечали запретов на ловлю рыбы, а рыбнадзор не замечал рыбаков.

Строительство крупного нефтеперерабатывающего завода и нефтепровода «Дружба», призванного обеспечивать топливом дружественные СССР Польшу и Чехословакию, привело к усилению власти в городе. Браконьеров стали ловить чуть ли не каждую неделю, и вот это и привело к преступлению, которое сейчас пришлось расследовать.

Следователь Владимир Кузьменков и инспектор рыбоохраны Семен Кузьменко отправились на озеро Большое Осовище в рейд, чтобы отловить положенное по плану количество браконьеров. Из рейда они не вернулись, а через пару дней их тела выловили из озера, которое они должны были патрулировать. У следователя пропало табельное оружие, а из улик на месте преступления была найдена только лодка с отпечатками пальцев шести человек и невод заводского производства, большая редкость по тем временам.

Кому еще, кроме браконьеров, это могло понадобиться? Вот только почему арестовали именно этих шестерых? В бумагах дела про это не было сказано практически ничего. Кроме разве что чистосердечного признания одного из арестованных.

Утром он встретился с Михаилом Кузьмичом Жавнеровичем. Когда-то сорокалетний следователь слушал лекции этой «звезды белорусского сыска», а потом даже пересекался с ним во время прохождения практики. Тогда он казался ему кем-то вроде полубога, но сейчас он слушал этого старика с маленькими бегающими глазками и напускным благодушием и не понимал, как можно так подходить к делу.

– Как вы нашли этих шестерых? – поинтересовался он под конец разговора.

– Как и всегда. Преступник всегда у вас перед глазами. Работа следователя заключается в том, чтобы заметить его, – тоном популярного в то время лектора Ираклия Андронникова произнес Жавнерович.

– А улики? – помрачнел Игнатович, понимая, что ничем хорошим для его карьеры все это не обернется.

– А что