Грани безумия - Мария Александровна Скрипова

– Люся, это плохая идея, не нужно, – шепчу. Сам знаю, глупо, иначе не выходит. Если бы я только мог все изменить… – Доченька.

– Макаров, Макаров, ты даже здесь в своем репертуаре, – привлекает женский смех. Мила. Рядом стоит, скрещивая руки на груди. – Они тебя не слышат и не видят, можешь не стараться.

– Сам знаю, – огрызаюсь. Когда успела появиться эта гадина и что она делает в моем сне? Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, признаться, даже чуточку рад, что она здесь. Одному жутко наблюдать за всей этой картиной со стороны незримого зрителя. – Это все было?

– Ты правда хочешь знать?

– Да. Нет, – плечами пожимаю. Ответ и так очевиден. Я не могу знать, как все было на самом деле, подсознание сопоставило известные факты, дорисовало наиболее вероятную картинку происходящего. Меня там не было, это всего лишь очередной кошмар, не имеющий к реальности никакого отношения. Мила давно настаивает на разговоре с Катей Котовой, потому что уверена, что девочка знает гораздо больше, чем удалось выудить из ребенка следаку. Не могу сказать, что сам не думал об этом, но идея паршивая. Отпустив дочь, я обещал себе, что больше не полезу в это дело, попробую жить дальше. До этого момента получалось неплохо. Вот только сны контролировать гораздо сложнее, чем мысли, все подавленные эмоции выползают наружу. – Ты мне снишься или научилась доставать меня еще и в мире грез?

– Милый, мы с тобой теперь как нитка с иголкой. Пока не поможешь мне уйти, я твоя вторая тень, – хихикает, довольная. Сон – ее рук дело, зуб даю! Такими темпами она меня точно во второй раз до психушки доведет. – Просыпайся уже, Макаров! Пора вставать! – Пощечина. Больно! Вот же зараза призрачная! На второй заход замахивается. Впрочем, необходимости нет, кажется, проснулся. Да. Точно проснулся. Я дома. Небольшая кухня, самый что ни на есть неудобный диван и звук воды из душа… Гостья утренние процедуры принимает. – Не благодари, давно хотела это сделать.

– Чтобы больше в мои сны не лезла, поняла? – Поднимаюсь как старый дед, все тело затекло. Кухонный уголок не самое лучшее место для отдыха, вчера выбора не было, кровать Соне пришлось уступить, не отправлять же девчонку проминать костями доски. Если она собирается остаться, придется организовать местечко покомфортнее, на крайний случай, купить в магазине надувной матрас. В небольшой однушке не так много вариантов практичного размещения, придется мириться с временными неудобствами.

– Спасибо хоть скажи! В следующий раз сам будешь выкарабкиваться, – фырчит брюнетка, закатывая глаза. Обиделась. Типун ей на язык! Выдумала, «в следующий раз»! Нет, ни за какие коврижки! Очень надеюсь, что сон – всего лишь разовая акция, не хочу больше возвращаться в этот проклятый бункер. Но, справедливости ради, Мила в чем-то права, она действительно помогла, сам я не мог проснуться. Стоит быть с ней повежливее, полгода вместе провели, до сих пор не знаю, чего ожидать от этой мертвой женщины.

Дверь в ванной хлопает. А вот и Соня, чтоб ее! Красивая пигалица… О чем только думает? Футболка на голое тело, треть бедра едва прикрывает… Провокационно, ничего не скажешь. Для полного счастья не хватает, чтобы Новиков меня к своей жене приревновал.

– Гриш, прости, я весь твой шампунь использовала. Эти волосы невозможно промыть, как она с ними справлялась? Терпеть их не могу! Брр… Может, подстричься? – На меня вопросительно смотрит, чего-то хочет? Ни слова не понял, мимо ушей пролетело. – Гриша! Ты меня слушаешь?

– Прости, задумался. Что ты спрашивала?

– Как думаешь, может, мне подстричься? Хотя нет, – вздохнула, пропуская сквозь пальцы длинную прядь. – Жалко. Соня, наверное, их очень долго отращивала. Расстроится, когда вернется.

– Уверена, что она вернется? – усмехаюсь, ставя чайник на плиту. Не совсем корректно получилось. Ситуация двойственная: с одной стороны, док просил не укоренять фантазий пациентки, с другой, как бы это парадоксально ни звучало, я ей верю. Психобредовая солидарность между душевнобольными людьми.

– Кто ее спрашивать будет! Мне нужна моя жизнь, – уверенно заявляет, принимая защитную позу. Девочка неглупая, знает, что вероятность с переселением душ крайне ничтожна, но страшно признавать, что сама может оказаться обычной сумасшедшей барышней, которая бежит от жизни с нелюбимым мужем. Наверное, я единственный, кто понимает ее сейчас. Да, ситуации у нас не равнозначные, но мне хорошо знакомо чувство, когда тебе никто не верит, поэтому и хочу помочь.

– Выше нос. Сегодня съездим на твою бывшую квартиру, может быть, удастся что-то узнать.

– Я уже там была.

– Что выяснила? – спрашиваю. Забавная, глаза закатывает, без улыбки смотреть невозможно. Но ответ очевиден, попытка не увенчалась успехом, стоит проверить заново. – Никого не было дома? Или ты даже в подъезд не смогла зайти?

– Никто не открыл, – фыркает. – Я полчаса на лестничной клетке проторчала.

– Так я и думал. Завтракаем, и вперед с песней.

– И как мы туда попадем?

– Разберемся, в конце концов ты отменный медвежатник.

* * *

Зеленый спальный район старого фонда Подмосковья, расположенный по обе стороны Можайского шоссе. Стандартная девятиэтажка с обшарпанным по углам фасадом и небольшой двор, внутри которого расположилась детская площадка со старенькими качелями. Несмотря на неприглядный в современном обществе вид, здесь гораздо уютнее новых кварталов с многоэтажными громадинами. Деревья, разноцветные клумбы из ненужных автомобильных шин, цветы и советские скамейки у подъездов, занятые разговорчивыми бабульками.

Соня поежилась, замерзла, сильнее кутаясь в мою куртку. На улице ветрено, пришлось одолжить незваной гостье, объявившейся в одном летнем спортивном костюме. Может, у Аленки стоит позаимствовать одежду, чтобы не простыла, размер должен быть подходящий. Нет. Не самый удачный вариант, выводы неверные сделает, не хочу, чтобы она считала, что у меня кто-то появился. С другой стороны, в небольшой дозировке ревность повышает ценность партнера, стимулируя развитие отношений. Жена давно перестала видеть во мне мужчину, интерес другой женщины может послужить импульсом, выводя из устойчивого стазиса прежние чувства. Не о том думаю! Второй подъезд, шестой этаж и лестничная площадка с длинным коридором на пять квартир.

– Сюда, – пищит Сонька, указывая на черную дверь с номером «75». Девчонка рукава теребит, до дыр почти замусолила, пытаясь скрыть накатывающее волнение. Плохо получается, гиперкинетический тип мимики, каждая эмоция на лице. – Дальше что?

Глупый вопрос, не зря же мы через весь город тащились! Звоню. Тишина, никто не открывает. Признаться, ожидал такой результат. Потолки в подъезде пару недель назад белили, краска свежая, на ручке строительная пыль. Недвижка съемная, сейчас, по всей видимости, пустует.

– Номер хозяев помнишь? – Это бы упростило