Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс

Думает, что вот так просто? Он щелкнул пальцами и — все?!

Послать бы его, но… Тогда придется уматывать, а мне, если честно, только-только потеплело.

Уходить не хочется. Болтаться по городу — тоже. Медитировать весь вечер в дешевых кафе над чашкой чая?

С подруги мужик может всю ночь не слезать, а мне и податься некуда. Денег снять хату на сутки нет.

И поэтому вместо того, чтобы дать выход той горькой злости, которую вызвало во мне предложение Рахмана, мать его, Исаевича, я выпаливаю.

— Я хромаю. Не думаю, что вам… нужна… хромоногая содержанка!

Пялюсь на лицо мужчины, губы расплываются в легкой усмешке. Крупные пальцы крадутся выше, заходят за голову, обхватывают затылок.

Лицо мужчины оказывается совсем близко от моего.

— На ноги поставлю. Ерунда. Ты просто не представляешь, с какими серьезными травмами приходится иногда сталкиваться тамошним специалистам. Не пройдет и года, как ты и не вспомнишь о временном недуге. Оплачу восстановление.

Пальцы Рахмана поглаживают затылок. Губы зависают над моими.

— Это было да?

— Это было…

Успеваю выставить ладонь, жаркий, требовательный поцелуй приходится именно туда, и меня потряхивает. Тело вибрирует от касания его губ к моей руке.

— Нет, — отвечаю хрипло. — Восстановление вы мне оплатите, чтобы я к вашей дочери не приближалась. У нас уже есть… уговор.

Мужчина с рыком вжимает губы в мою ладонь и скользит ниже, захватывая прикусывающими движениями запястье.

— Словила. Подсекла. Шельма… — поднимает на меня горящий, тяжелый взгляд. — Все так. Верно. Так что ты хочешь? Что еще ты хочешь?

Голова идет кругом. Он так близко.

Так смотрит.

В груди вихрь.

Немножко страшно, но предвкушения и острого, захватывающего дух волнения намного больше.

Я привыкла к мужским взглядам. Они все — ужасно похотливые бабуины. К выкрикам «я бы вдул» и «покатайся на моем банане» я уже привыкла. Но так, как смотрит на меня отец Амиры, еще никто не смотрел.

Обещания кружат голову.

Он вроде торгуется, но я не чувствую, что он меня покупает.

Предлагает другую жизнь?

Это же самообман.

Ты обманываешь себя, Рори. Об-ма-ны-ва-ешь…

Ему просто хочется тебя… натянуть.

Стараюсь мысленно обозначить как можно более грубо и пошло это действие, внутри растекается лава.

Ох, да…

Глаза бесстыже падают на мощные бедра мужчины. Стыд? Нет, не слышали… Его ширинка напоминает палатку…

— Квартиру? — предлагает сам.

Снять? Купить?

Не все ли равно?

У меня сердце вот-вот разобьется о грудную клетку от волнения и жара.

— Хватит, — прошу. — И телефон Амиры тоже… Тоже себе оставьте. Я пришла, только чтобы сохранить номер, и все.

Обхватываю себя за плечи, больше всего хочется коснуться плеч мужчины, но я не позволяю себе этого сделать. Неясно, какая будет у него реакция. Он дикий, необузданный, горящий, как факел.

Мне следует держаться от него подальше. Слишком опасно.

Слишком волнительно и… соблазнительно.

— Пусть будет по-твоему.

Мужчина медленно выпрямляется, сложив руки под грудью. Смотрит на меня сверху вниз, я все еще в его тени.

Тону? Вязну? Сгораю?

С ума схожу…

Задыхаюсь.

— Записывай номер, — командует.

Я вынимаю из кармана спортивных штанов древний кирпич, нажимаю. Он не включается.

— Разряжен! Есть зарядка?

— Какая у нее…

Перехватывает мою кисть, фиксирует руку с телефоном и хмыкает:

— Нет, под такую дырку ничего не найду. На бумажке запиши. Не хочешь брать бэушный телефон, завтра получишь такой же. Новый.

— Что?! Нет! Я… на ваше спонсорство… не подписывалась! — шиплю возмущенно.

— Не подписывалась, — кивает невозмутимо. — Но телефон получишь. В счет того, что, если моя дочь сама… с тобой дружить захочет… ты просигналишь об этом мне и не станешь втягивать ее ни во что. Годится?!

Подумать мне не дает.

— Годится!

Отец Амиры пожимает мою руку крепко-крепко, трясет, будто мужлану, и вдруг…

Напоследок…

Снова кусает за запястье.

Я потрясенно вскрикиваю, покрываюсь жаром.

Не знаю, куда деться от смущения.

Отец Амир отстраняется с довольной ухмылкой, сверкнув глазами:

— И насчет моего предложения. Подумай. Будешь согласна, звякни.

Довольный собой, он делает шаг назад, со словами:

— Мне лень куда-то ехать сегодня, и я не хочу переживать, что твоя задница замерзнет где-нибудь еще или нарвется на неприятности. Остаешься с ночевкой.

Мне не оставили выбора! Я все еще пытаюсь найти причины отказаться, но, если честно, мне хочется остаться. Слишком устала…

— Выбери спальню. Ужин через полчаса, ты прибираешь со стола.

Рахман… у меня язык не поворачивается назвать его Исаевич, уходит, величественно и гордо. Я снова его разглядываю. Теперь уже по-новому смотрю, внутренне сгорая: какой он… пздц…

Свожу ноги вместе, их потряхивает. И я понимаю, какими мокрыми внезапно стали мои трусики.

И как ночевать с этим мужиком под одной крышей?!

Глава 9

Рахман

Я выбираю, что надеть к ужину. Когда в сторону сдвигается очередная вешалка с футболкой и рубашкой, понимаю, что тупо перебираю шмот, будто девица перед свиданием!

Злюсь… Вот надену первую попавшуюся…

На глаза попадается ярко-синяя, к ней нужны праздничные брюки. И все больше я испытываю раздражение на самого себя. Рахман, дружище… Тебе лет сколько, за сорок перевалило, такая ерунда давно волновать не должна.

К тому же наряжаться павлином перед девчонкой будет глупо и тупо.

Тупо и глупо, еще раз повторяю, захлопнув дверь шкафа с сильнейшим раздражением.

Плюс ко всему Аврора сама одета более чем скромно. У нее вообще вид такой, будто она с пожара сбежала. Плюс на голове большая шишка, припухлость, которая мне совсем не нравится.

Поскользнулась и упала? Или чего похуже?

Мысли так и вьются, вьются, стекаются к ней ручейком…

Ух, шельма.

Зараза.

Ножки еще эти. Губки нежные, но так и не поцелованные.

Кожа сладкая.

Горящие взгляды, колкие шуточки…

Острый язычок, вах, какой острый… Таким бойким язычком головку только лизать и лизать…

А манящая дрожь отзывчивого гибкого тела?

Отзывчивую самку чую с первого раза. Мой зверь в ней страстную натуру учуял и не может перестать подталкивать к тому, чтобы взять и присвоить. Взять и… присвоить!

Она еще в моей постели спала, зараза.

Может быть, белье уже не хранит запах ее тела, но мне теперь в этой постели спать спокойно не удастся.

Я же думать буду. Представлять.

Фантазировать.

Нет… Уф… Давно бабы так не цепляют.

Обычно все как-то по-простому и по-накатанному.

Я уже давно не бережу свое сердце и душу романами, отношениями долгосрочными и притирками. Откровенно говоря, никогда и не бередил. Брак — это одно, тут вообще ничего не обсуждалось. Никто меня спрашивать не собирался,