Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель»

— В шафранном соусе! — со смехом поправил его официант.

А Федор продолжал разглагольствовать недовольным тоном:

— Знаю я все эти трюки. А не остался я в Монте-Карло потому, что меня не оставили, сказали, мерзкий у тебя характер. А какой он мерзкий, если я, как японец, сначала привык мясо или рыбу есть и только потом браться за первое, супом сверху жирное блюдо заливать. Ты, любезный, принеси все сразу, а я как-нибудь сам разберусь, что за чем. И вообще, встал бы рядом и стоял, а не бегал туда-сюда. И этого дружка своего, пусть не прячется, брашника-сомеля позови.

— Может, лучше директора ресторана позвать? — вкрадчиво спросил официант.

Федор смерил его презрительным взглядом.

— Можешь позвать, но тогда вам обоим тут не работать. Вы столько ошибок понаделали, что в приличном ресторане вас дальше мойки посуды не пустили бы.

Официант обиженно поджал губы и, гордо подняв голову, удалился, буркнув напоследок:

— Подумаешь, он в Монте-Карло телок развлекал.

Виктория с удивлением смотрела на Федора.

— Что на тебя нашло? Почему ты бросаешься на людей?

Федор понизил голос:

— Я сам в своих глазах не стою больше этого официанта, а он мне еще завидует. Нашел кому завидовать, постельному мальчику при богатой даме. Я со смехом, с иронией рассказал про Монте-Карло, а он поверил. Давай уйдем, — неожиданно предложил Федор и тут же понял, что сказал глупость. — Давай лучше побыстрее закончим наш обед. А то мне все время кажется, что за нами кто-то наблюдает.

— И тебе то же самое кажется? — переполошилась Виктория. — Ты знаешь, именно слежки я больше всего и боялась. Сейчас попрошу счет и уйдем.

— Как? — удивился Федор: — И все это оставим? Если ты заметила хвост за собой, то должна поступать вопреки логике. Не бежать, а, наоборот, создать видимость, что тебе ничего о нем не известно. И потом, чего ты боишься? Я вошел позже, официант, даже два, слышали, как я сказал, что меня послала фирма. Так что, дорогая, у тебя железное алиби перед мужем. В постели он тебя не застукал. Ешь, а потом мы что-нибудь придумаем.

У Федора были свои причины не светиться по элитным ресторанам, но он не мог сказать об этом Виктории.

— У меня аппетит пропал! — пожаловалась Виктория.

— Зря! А я, даже если бы меня приговорили к повешению, перед смертью с удовольствием бы поел. Извини, что испортил тебе аппетит.

По принципу перетекающих сосудов, плохое и хорошее настроение поменяли хозяев. Федор с аппетитом ел, а Виктория подозрительно оглядывала полупустой зал. Официант принес на двух блюдах двух огромных омаров. Ярко-красные, как утреннее солнце, они будили в человеке низменные инстинкты. Хотелось взять их руками и содрать с них панцирь, чтобы добраться до нежного мяса. Официант положил рядом с каждым блюдом стальные щипчики и вилочку, разлил по бокалам белое вино и встал рядом, выжидая.

Федор поднял на него глаза и укоризненно сказал:

— А говорил, большие омары!

— Это самые большие! — стал уверять официант.

— Ты больших не видал, — снисходительно заявил Федор, — они раза в два больше, и у них панцирь как танковая броня. Почти как у черепахи. Их такими щипчиками не возьмешь, это каменный век. Вместо щипчиков в Монте-Карло подают омарорез.

Официант смотрел недоверчиво.

— Я про него вообще в первый раз слышу.

— Естественно! — сказал Федор. — Где бы ты его видел? Его приносят, когда обслуживают самых крутых, самым богатых. Омарорез по внешнему виду напоминает машинку для стрижки волос, только челюсти у него другие и резак особенный. Официант за своим столиком пилит, режет омара, а тебе на тарелку кладет уже очищенные, нежнейшие кусочки мяса. А ты сидишь и только кайф ловишь. Этот кусочек окунаешь в белый соус, а потом запиваешь белым вином. Вот тут, дорогой, и начинаешь понимать, чем жизнь в Монте-Карло отличается от другой жизни, особенно если ты сидишь за столом, а тебе кто-то этого омара, как банан, от шкурки очищает. Понял разницу, любезный?

— Понял!

Официант ушел, а Федор сознался Виктории, что не знает, как пользоваться этими стальным щипчиками.

— Как ножницами по металлу! — сказала она.

— Спасибо, усек!

Далее обед потек в режиме приехавшей в войсковую часть

сытой родственницы и оголодавшего солдата. У Федора усердно работали челюсти, а у его спутницы глаза.

Тетерева, который мог оказаться не съеденным, Федор предложил официанту завернуть в фольгу.

— И соус этого петуха гамбургского не забудь в отдельную посудину налить, — строго приказал он, — кстати, как он назывался?

— Соус?

— Да!

— Шафранный! Соус называется! — с ехидцей поддел официант.

После того как Федор усердно расправился со всеми блюдами, включая и две солянки рыбные, официант принес на тарелочке счет и поставил перед ним. Федор подвинул тарелку Виктории и сделал замечание официанту:

— Брателла! Моя работа знаешь в чем заключается? Не опоздать в кабак, прийти и сесть, красиво начать пить и есть, и даму на руках до ложа, по желанию, донесть. И все! У меня элитная фирма, веников не вяжет! Хочешь, с руководством поговорю насчет тебя? У нас большая текучка. Многие на богатых женятся.

— Хочу! — сглотнул слюну доверчивый официант.

Виктория рассчиталась, и они с Федором вышли из ресторана «У Валеры». В руках у Федора был пакет с курицей, то бишь с тетеревом, с «петухом гамбургским», как он его назвал. Федор весело насвистывал.

— Спасибо, великолепный был обед, — обнял он Викторию за талию.

Та испуганно отстранилась:

— А вдруг за нами кто следит?

Федор рассмеялся:

— Кому мы с тобой на этом курорте нужны? Твоему мужу? Да он давно перестал тебя ревновать, раз одну отпустил.

Виктория, высматривавшая на дороге машину поприличнее, без большого энтузиазма согласилась.

— Компру, может, кто захочет собрать на меня впрок.

— Для чего компромат? — не понял Федор.

— Чтобы потом шантажировать. А муж, это вряд ли! Тут я с тобою согласна. Ему и в голову не придет собирать на меня досье. Тем более что кроме тебя, Федор, там и собирать нечего. С тобой я оскользнулась. Как с ума сошла. Может, мне в сок чего подсыпали тогда в кафе? Не твоя работа? Я еще там, в кафе, сдалась. Тебе осталось только донести меня до постели. Что за магией ты владеешь?

Федор повернул Викторию к себе.

— Я же тебе объяснял, ты и еще одна женщина в моей молодости действуете на меня одинаково. Я, не раздевая вас, чувствую ваше тело.

— И я тоже чувствую!

— Вот и хорошо! — сказал Федор. — Пойдем сейчас на тихий пляж. До