Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

Кое-как приведя себя в порядок, я вышла на кухню, где пахло свежезаваренным чаем. За большим круглым столом хлопотала Варя, а рядом Анюта уплетала булочки.

- Доброе утро, - пробурчала я, плюхаясь на стул рядом с дочкой.

- Доброе утро, мамочка! - прошамкала Аня с набитым ртом. - Что у тебя с головой?

- Ничего страшного, просто ударилась ночью о косяк, - соврала я, буравя взглядом сердитую физиономию подруги. - Ты же знаешь, какая я неуклюжая.

- Это да… - засмеялась дочь. - А в школу-то ты пойдёшь сегодня?

- Пойду, - кивнула я.

- С таким видом только детей пугать! - наконец подала голос Варя, шумно отхлёбывая чай. - Сиди уж дома, я объясню всё директрисе. А лучше сходи в больницу.

- Не хочу. Не хочу оставаться одна. Лучше уж на работу, - возразила я, с отвращением глядя на еду. В желудке тошнотворно заворочалось.

- Сильно ты умная стала, как я посмотрю! - Варвара с грохотом поставила чашку на стол и злобно зыркнула на Анюту. - А ты чего уши развесила? Иди одевайся, скоро урок начнётся! Не успеешь - ждать тебя не буду!

Аня удивлённо перевела взгляд с неё на меня и, не сказав ни слова, ушла в комнату.

- Полегче нельзя? - обозлилась я. - Ты чего орёшь на неё?

- Сколько это будет продолжаться? - Варька проигнорировала мой вопрос. - Совсем с ума сошла со своим расследованием? Что хорошего из этого вышло? Вон, с разбитой головой осталась! А если бы тебя сильнее ударили? Ты об этом подумала? Обещала дочке до ста лет дожить - так изволь выполнять!

- С чего ты психуешь? - я не выдержала и тоже сорвалась на крик. Раньше я никогда не видела подругу в таком состоянии, и её поведение меня дико раздражало. - Ничего же не случилось! Всё в порядке!

- Это ты называешь порядком? - Варя ткнула пальцем в мою голову. - То есть жизнь тебя ничему не учит? И ты продолжишь своё расследование?

- Продолжу! - я рявкнула и вскочила с таким напором, что стул с грохотом полетел на пол. - И нечего мне указывать, что делать, а что нет!

- Ну тогда запомни: я в этом участия не принимаю! - подруга сделала особый акцент на последних словах. - И с Аней меня больше не проси посидеть! Если бы ты полезным делом занималась - ради Бога, мне не жалко! Но раз уж ты взялась изображать из себя сыщика, на меня не рассчитывай!

- Ах, вот как! - обиделась я. - Что ж, подружка, пусть будет по-твоему!

Вихрем влетев в комнату, где одевалась дочь, я кое-как причесала её и, схватив вещи, выскочила на улицу. Варя даже не пыталась нас остановить. Она молча стояла у окна, скрестив руки на груди.

Это была наша первая серьёзная ссора. Сказать, что мне было больно, - значит не сказать ничего. За столько лет Варя стала мне сестрой, и эта размолвка буквально выбила из-под ног почву.

Я мчалась по улице, почти волоча за собой хныкающую дочь. В какой-то момент Аня вырвала свою руку из моей, замерла посреди тротуара и, глядя на меня полными слёз глазами, упрекнула:

- Мама! Мне больно! Чего ты меня тащишь? Я же не игрушка!

Мне показалось, что на меня вылили ушат ледяной воды. Что же я за мать такая? За своими проблемами я совсем перестала замечать собственную дочь!

- Прости меня, родная! - Я присела и обняла Анюту. - Прости, я не хотела.

- А ты теперь с тётей Варей не будешь разговаривать?

- Буду, конечно. Мы когда-нибудь обязательно помиримся, - выдавила я улыбку. - Пойдём, доченька, а то и правда опоздаем. Мне ведь ещё переодеться нужно.

День покатился по накатанной колее. Я сняла порядком надоевший бинт, как могла, зачесала волосы на рану и отправилась на урок. Рассказывая ученикам о существительных и прилагательных почти на автомате, я мысленно возвращалась то ко вчерашнему вечеру, то к ссоре с Варей. На душе было скверно.

Кто мог меня ударить? Варя твердит, что всё из-за моего расследования. И похоже, она права - ведь это не был грабитель. Но кто, кроме нас, знал о моём интересе к той старой истории? Лиза? Поговорив со мной по телефону, она поняла, что я копаю, наговорила про следователя… Неужели она предположила, что я поеду к нему, и решила меня «предупредить», проломив голову? М-да… Версия не выдерживает никакой критики.

Кое-как проведя уроки, я забрала Аню и вышла на крыльцо. У дверей стояла подруга. Скользнув по нам равнодушным взглядом, она демонстративно отвернулась. По щекам предательски покатились слёзы. Почему она не хочет меня понять? Окажись я на её месте, я бы не мешала, а наоборот - помогала всеми силами! Эх, Варька, Варька… И зачем ты бросаешь меня одну?

Отогнав грустные мысли, я стала болтать с Аней. Дома покормила Джека, приготовила обед, помогла дочке с уроками. А поздно вечером меня вдруг осенило: я поняла, что делать дальше.

Нужно лететь в Благовещенск. Да, звучит безумно - прошло целых четыре года! Но… В той катастрофе погибло столько людей, что весь мир скорбел вместе с родными. Может, кто-то что-то да вспомнит? Сидя дома, я всё равно ничего не добьюсь!

При мысли о предстоящем полёте по коже побежали мурашки. После той трагедии я зареклась когда-либо садиться в самолёт. Но страх можно пересилить - в конце концов, самолёты летают каждый день, и совсем не обязательно, что именно с моим что-то случится!

Главный вопрос - куда на время поездки пристроить Аньку. Вот уж не думала, что Варя устроит мне такую подлянку! И ведь никого, абсолютно никого у нас больше нет! Может, оставить её у кого-то из одноклассников? Вряд ли их родители будут против, меня ведь не будет всего пару-тройку дней…

Взглянув на часы, я подумала, что девять - ещё не слишком поздно, и решительно набрала номер Гали, матери лучшей подруги Анюты - Риты. В трубке долго неслись гудки, а потом раздался печальный девичий голос:

- Алло.

- Здравствуй, Ритуля! - поздоровалась я.

- Здравствуйте, тётя Саша, - тихо ответила она.

- Позови маму, пожалуйста! - попросила я, удивляясь, почему самая заводная подружка Ани говорит таким унылым тоном.

- Мама не