Забытое дело Калевалы - Анна Князева

– Найдите информацию по Козловой Марии Степановне тридцать второго года рождения. – Сказала Стерхова. – В восемьдесят девятом она работала уборщицей в двенадцатой школе.

Мелентьев не двинулся с места.

– Дело приостановлено. Мы не имеем права…

Стерхова показала копию рапорта, на которой стоял штамп «Входящий».

– Ожидаем решения. Приказа о запрете нет. Процессуального решения нет. Можем работать.

Она свернула копию рапорта и спрятала в сумку.

Матти покачал головой. Из его груди вырвался тяжелый выдох. Он достал из кармана блокнот, записал имя, переспросил:

– Тридцать второго года рождения? Наверняка умерла.

– И все же, проверьте, – сказала Стерхова, не глядя на него.

Прошло сорок минут.

За это время Стерхова сверила подписи на протоколах 1989 года. Сделала в блокноте пометку, что подпись участкового Лайтинена на служебной записке и в протоколе осмотра отличается не только нажимом, но и формой букв. Линии в буквах «Л» сильно рознились. Дата в служебной записке исправлена на более раннюю, соответствующую дате протокола. Это настораживало.

И тогда зазвонил телефон.

– Козлова умерла. – Сообщил Мелентьев.

– Когда? – Стерхова отложила ручку.

– Через две недели после исчезновения Кеттуненов.

Гул вентиляции усилился.

– Прошу вас выяснить причину смерти Козловой.

Она перевернула страницу блокнота, нашла вчерашнюю запись:

«Неизвестный в школьном дворе. Козлова могла его опознать.»

Рядом написала:

«Козлова умерла. 14 дней после исчезновения.»

Глава 7

Это было в субботу

Одноэтажное здание выглядело так, будто его вырезали из старинной открытки и аккуратно перенесли на зелёную лужайку. Дощатые стены – цвета сливочной карамели. Остроконечная крыша в стиле северной готики. Старый северный дом, который многое повидал.

Стерхова поднялась на крыльцо. Дверь подалась без скрипа. Внутри пахло деревом, пылью и немного машинным маслом.

Коридор был длинным, с высоким потолком. На стенах висели стенды с фотографиями. Мужчина с ружьем и собакой, бригада лесорубов по колено в снегу, трактор на трелевке хлыстов.

Она отыскала дверь с табличкой «Директор», постучала и заглянула внутрь.

– Можно?

Мужчина за столом помешивал в кружке чай. Ему было около сорока. Лицо широкое, с тяжелой нижней челюстью, русые волосы зачесаны набок. Рубашка с коротким рукавом сидела плотно. Под ней угадывались развитые мускулы.

На столе – монитор, клавиатура, лоток с бумагами.

– Заходите.

Стерхова пересекла кабинет и, прежде чем сесть, предъявила свое удостоверение.

Он кивнул, отодвинул кружку и сцепил пальцы.

– Еремин Алексей Петрович. Чем могу быть полезен?

– Нужны архивные документы по кордону «Черные камни» за 1989 год.

– Личные дела и приказы этого времени переданы в Муниципальный архив.

– Ничего из этого мне не нужно.

– Так что же вас интересует? – Еремин чуть приподнял брови.

– Журналы распределения участков и служебные докладные. – Стерхова говорила ровно, фиксируя взглядом его реакцию. – Они должны храниться в архиве Лесхоза.

Еремин откинулся в кресле. Пальцы расцепились и легли на стол ладонями вниз.

– Документы такого срока хранения могли быть утилизированы.

– Это нужно проверить, – сказала Анна.

– Есть письменный запрос?

Она выдержала паузу, ровно такую, чтобы ответ прозвучал не реакцией, а решением.

– Я провожу проверку по материалу о возможном возбуждении уголовного дела. В рамках проверки я вправе ознакомиться с архивом вашего ведомства.

Еремин осторожно улыбнулся.

– Тогда направьте официальный запрос, и мы ответим в установленный срок.

– Алексей Петрович… Если документы действительно утилизированы, в архиве должен быть акт об уничтожении. С датой, перечнем дел и подписями членов комиссии. – Она чуть наклонила голову. – Если его нет, это уже другой вопрос.

Еремин поправил воротник рубашки и посмотрел на часы.

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю. Фиксирую. – Она поднялась, и ее ладонь легла на спинку стула. – Давайте проверим и закроем эту тему. Или продолжим разговор на другом уровне.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом потянулся к телефонному аппарату, нажал на кнопку внутренней связи.

– Валентина Федоровна, зайдите.

Положив трубку, Еремин уставился в монитор. Стерхова продолжала стоять, держась рукой за спинку стула.

В коридоре послышались неторопливые шаги. Дверь открылась, и в кабинет вошла пожилая женщина. Седые волосы уложены в прическу с начесом. Лицо в мелкой сетке морщин, глаза – быстрые и живые, цвета выцветшей синевы.

От нее пахнуло «Красной Москвой». В детстве Анны этим парфюмом пользовалась мать. Сейчас запах был слишком густым, слишком сладким для тесного кабинета.

Валентина Федоровна поправила пальцем очки, толкнула дужку вверх к переносице.

Еремин кивнул в сторону Стерховой.

– Нужно показать наш архив. Проведите туда товарища следователя и окажите посильную помощь.

Валентина Федоровна перевела взгляд на Анну, и в ее глазах мелькнуло скрытое любопытство.

– Идемте. – Махнув рукой, она развернулась и вышла в коридор.

Валентина Федоровна двигалась медленно, переваливаясь с одной ноги на другую. Несколько раз бросала на Стерхову короткие взгляды.

– Меня зовут Анна, – представилась та.

Они вышли из здания, спустились с крыльца и остановились у приямка. Железная дверь, утопленная в землю, была обита дерматином. Стекло в небольшом окошке – затянуто паутиной.

Валентина Федоровна долго возилась с замком. Перебирала ключи на связке, подносила их близко к глазам, щурилась. Наконец отыскала нужный и провернула в скважине дважды. Дверь открылась с тяжелым вздохом. Из подвала пахнуло холодом.

– Осторожно, ступеньки крутые. – Валентина Федоровна включила свет и первой стала спускаться вниз.

Дверь за ними захлопнулась сама, отсекая дневной свет.

Подвальное помещение оказалось глубже, чем выглядело снаружи. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи. Полки ломились от папок, стопок газет, россыпей карт и чертежей. Картонные коробки на полу громоздились одна на другой, образуя шаткие башни. В углу, под трубой с ржавыми разводами, высилась груда каких-то деталей – шестерни, валы, куски приводных ремней. В воздухе пахло пылью и мышиным пометом.

Валентина Федоровна повернулась к Стерховой.

– Что именно вас интересует?

– Документы по кордону «Черные камни» за первую половину 1989 года.

Она кивнула, будто подтверждая свою догадку. Достала из кармана нитяные перчатки, натянула их на руки и двинулась в глубь архива.

Анна осталась у входа.

Валентина Федоровна лавировала между стеллажами и коробками с неожиданной для ее возраста ловкостью. Остановившись, водила пальцем по корешкам папок. Иногда вытаскивала одну, смотрела на обложку и ставила на место.

– Сейчас, сейчас…

Прошло несколько минут. Потом еще несколько.

– Идите сюда, – позвала она.

Анна пробиралась между завалами, обходя коробки и перешагивая через стопки газет. В дальнем конце архива, на столе, заваленном бумагами, лежали две старые папки – бесформенные, разбухшие от содержимого, крест-накрест перевязанные бечевками.

Валентина Федоровна указала рукой в перчатке:

– Все, что нашла за восемьдесят девятый год.

Стерхова