Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Великолепная месть. Марк де Вирес улыбнулся. Наконец-то его собственные идеи, а не проекты Констанда, начнут приносить миллионы.

Правда, на данный момент оставались две проблемы. Первая — это Рахман, которого ему навязали. От этого воняющего чесноком недочеловека следовало поскорее избавиться. Марк слишком хорошо знал, на что способны подобные типы. Годы, проведенные в столице Саддама Хусейна, кого угодно лишили бы иллюзий.

Конечно, иметь под рукой такого громилу, как Рахман, было удобно — не нужно самому пачкать руки в случае крайней необходимости. И все же Марк предпочел бы работать с наемником с Кингс-роуд. Это были профи высшей пробы: четко следовали контракту и исчезали сразу по выполнении задачи. Но Рахман быстро убрал конкурента с дороги, если можно так выразиться.

Второй минус был куда серьезнее: цена за жизни Констанда и Анны возросла. Теперь иракцы требовали довести до конца то дело, ради которого изначально приехали.

Задачу, с которой пока никто не справился — ни Рахман, ни люди из посольства.

Он велел Деннису выключить компьютер и спустился в подвал, где включил монитор, стоявший рядом с сервером.

Объединение машин в общую сеть было отличным решением. Больше не нужно было бегать туда-сюда с дискетами, чтобы перенести файлы.

Он взглянул на экран сервера и замер.

Логи беспристрастно отражали реальность. Кто-то залез в систему и открыл все скрытые файлы.

Никки Ландсаат! Вот почему она была так напугана. Она просто не знала, как выйти из системы. Очевидно, за пикантной внешностью этой девицы скрывалось нечто большее, чем просто доброе сердце. Черт бы ее побрал!

Он снова уставился в пустоту. В голове лихорадочно выстраивалась цепочка событий. Понедельничный взрыв у его дома. Ее поспешное согласие присмотреть за Деннисом. И эта ее нелепая история о том, почему она оказалась в районе вилл в Харлеммерхауте именно в день покушения. Он повелся на всё это как дурак, ослепленный желанием затащить ее в постель.

Он схватил телефонный справочник Амстердама и принялся искать ее имя. Через несколько секунд до него дошла горькая правда.

У него ничего не было. Ни адреса, ни анкетных данных, ни телефона. Ни единой зацепки. Одно лишь имя, которого не оказалось в справочнике.

Он внимательно изучил лог-файл, отслеживая ее действия. Было ясно, что она залезла везде: просмотрела сканы из Бо-де-Прованса, снимок Констанда в заложниках, покопалась в документах компании и переписке.

Де Вирес схватил настенный телефон. Рахман выслушал новость без удивления, скорее с издевкой в голосе, и на то были причины. Пусть Рахман тоже не знал, кто такая Никки Ландсаат и откуда она взялась, но он предусмотрительно выставил наружное наблюдение у дома де Виреса.

Де Вирес выругался из-за самоуправства Рахмана, но все же облегченно вздохнул. Он заметил, как плотоядно Рахман разглядывал девицу в офисе накануне, и тот, очевидно, доверился своему чутью. Значит, тот человек в зеленой армейской шинели, который только что свернул за угол вслед за Никки Ландсаат, был ищейкой Рахмана.

Теперь ей от них не скрыться.

Глава 31

Блик в большом фасадном окне одного из таунхаусов выдал преследователя.

С бьющимся сердцем она остановилась и принялась с притворным интересом разглядывать аккуратную садовую дорожку, которая — в чисто голландском духе — несмотря на свои скромные пять метров длины, была оформлена так, словно вела к роскошному английскому поместью.

Мужчина тоже остановился и принялся возиться со шнурками.

Она узнала длинный тренч армейской расцветки и подумала было побежать. Это был тот самый тип, который перебежал через парковку и прыгнул в машину позади машины Петера в тот день, когда она следила за Петером де Буром на вокзале. Значит, он следил за Петером, а теперь вел ее.

Ее мгновенно обдало ледяным холодом.

В кухне таунхауса стояла у плиты женщина и в упор разглядывала Никки с таким выражением лица, точно перед ней была цыганка, намеревающаяся вломиться в ее владения и обокрасть дочиста.

«Эта мне ни за что не откроет», — подумала Никки и повернулась к своему преследователю, пытаясь поймать его взгляд из-под густых сросшихся бровей. Под его липким, скользящим по ее телу взором она почувствовала себя омерзительно грязной.

Резко повернув, она перебежала дорогу к другому ряду домов, где машины стояли еще плотнее. Она ступала почти бесшумно, так что отчетливо слышала шаги преследователя позади. Обогнув первый угол, она прижала к себе сумочку, перемахнула через живую изгородь крайнего дома и поползла вдоль нее к заднему двору, который примыкал к садам на параллельной улице. Обнаружив лазейку в густых кустах, она протиснулась сквозь нее в следующий сад и так, пробираясь через соседние участки, добралась до углового дома на другой улице. Там она присела на корточки в самом дальнем углу сада у живой изгороди, намереваясь просидеть здесь до темноты.

Красный кирпичный дом перед ней выглядел столь же опрятным, как и все остальные. На терраске размером с коврик теснились четыре зеленых пластиковых стула, такой же стол, два маленьких переносных гриля с кирпичной подставкой под инструменты, садовый зонт и вереница горшков, кадок и ящиков с цветами — стандартный набор для любого голландского палисадника. Рядом стоял детский велосипед, принадлежавший, по-видимому, мальчугану лет пяти-шести, который сейчас с чрезвычайно серьезным видом наблюдал за ней из окна гостиной, следя, как бы она чего не утащила.

За спиной мальчика, в глубине гостиной, на стене колыхались тени — отражение суеты на кухне. Там тоже готовились к ужину.

— Привет, малыш, — прошептала она. — Стоишь тут, как сторожевой пес. — Мальчик внимательно следил за губами Никки и склонил голову набок, когда она наполовину приподнялась и попыталась показать знаками, что это всего лишь игра.

Она быстро оценила обстановку. Вокруг нее сгущались кухонные запахи всего квартала. Все готовились к священному обеденному покою, и в то же время совсем рядом бродил человек, разыскивая ее, — человек, который гарантированно мог причинить ей зло.

Что было лучше? Чтобы мальчик побежал жаловаться родителям и нарушил обеденный покой, или чтобы он просто молчал? В любом случае, выбор был очевиден. Ей совсем не улыбалось оказаться выставленной на улицу с шумом и скандалом, поэтому она помахала мальчику на прощание и, чувствуя на себе его взгляд, скользнула вдоль живой изгороди мимо торца дома прямо к улице. Когда грубая женщина в кухне позади нее постучала в стекло и кулаком величиной с два обычных женских дала