Изола - Аллегра Гудман

– И королева простила твою мать?

– Увы, этого не случилось.

– Но почему? Она ведь отказала возлюбленному! В чем ее вина?

– В том, что она вообще согласилась его выслушать. Так сказала королева. Матери больше не удалось вернуть расположение ее величества, да и у Маро это не вышло, но его книги королева себе оставила.

– Мне опекун как‐то подарил сборник псалмов в переложении Маро.

– Да, твой опекун был его покровителем. И из любви к нему предложил моей матери стать твоей учительницей.

Я затихла, обдумывая ее слова. Выходит, мой враг стал благодетелем для мадам ДʼАртуа. Опекун мучил меня псалмами, а потом они стали главным моим утешением. Увез меня на корабле в чужую страну, но именно там я сблизилась с замечательным человеком, его секретарем. Воистину жизнь полна противоречий! В ней тесно сплелись добро и зло, вот только рассуждать об этом вслух мне было не под силу. Как и объяснить свои поступки столь праведной и добродетельной женщине, как королева Наварры.

– Клэр, – прошептала я.

– Что такое?

– Не могу я говорить с ее величеством.

– Если она позовет, придется явиться.

С ужасом думала я о своем неповиновении опекуну.

– Если ее оскорбил поступок твоей матери, что она подумает обо мне?

– Что ты претерпела много лишений, чем искупила все свои грехи. Она непременно тебя простит.

– Про лишения – чистая правда, – задумчиво произнесла я. А вот в искуплении и прощении я сомневалась, только признаться в этом было боязно.

Глава 40

Нелегко было успеть за месяц обставить комнаты новыми кроватями, заново расписать стены и побелить потолки, закупить все необходимое. Сеньор Монфор выбрал ткань, расшитую золотом и серебром. Сеньора Екатерина наняла новых служанок, чтобы помогали гостям, заказала вино, засахаренный миндаль, свежие травы, чтобы в покоях королевы приятно пахло. Не забыла она и про меня: прислала портниху, чтобы та сняла мерки для парадного платья. Портниха сказала, что шить наряд она будет под руководством самой Луизы.

Слуги начищали ступени до блеска, жители окрестных деревень готовились принимать королевскую свиту и лошадей, а в поместье в преддверии праздничных обедов завезли свиней, каплунов, фазанов, гусей и даже павлинов. Охотники добыли свежей оленины, мясники разделали телят, а еще на кухню каждый день доставляли целые корзины орехов, инжира и груш, огромные гроздья винограда, апельсины из Испании. Кладовые ломились от ящиков с изюмом, и даже на лестнице чувствовался аромат гвоздики, мускатного ореха и корицы. Повара наняли помощников для приготовления десертов, прибыли также шуты и менестрели, чтобы развлекать королеву, придворных дам и рыцарей.

Когда приехали повозки с вещами, распорядитель господина Монфора послал слуг в ближайшие деревни за свежим хлебом. Вскоре прибыли глашатаи, и тогда менестрели начали настраивать инструменты. Мы сидели у себя в башне и слышали звуки цистры, виолы, горна и барабанов. Изабо так и норовила пуститься в пляс.

– Иди сюда, – позвала я.

– Приехала! Королева приехала! Она уже внизу!

– Посмотри, как ловко твоя сестра с иголкой управляется, – попыталась Клэр отвлечь младшую воспитанницу.

Изабо нехотя взялась за шитье, но продолжала щебетать:

– У нее тридцать повозок и шесть экипажей.

– Девять, – поправила Сюзанн.

– И придворных дам мы видели, – подхватила Изабо. – А еще я почти разглядела ее лицо, но тут она отвернулась. У нее есть птица, зеленая, как изумруд, и целых два носильщика для книг.

– У королевы чудесная библиотека, – подтвердила мадам ДʼАртуа.

– Вы там бывали? – спросила Сюзанн.

– Да, – ответила учительница.

– А на встречу с ее величеством придете?

– Вряд ли.

– Вам разве не хочется увидеть королеву Наварры? – с беспечной прямолинейностью спросила Изабо.

– Мои желания не имеют значения, – возразила мадам ДʼАртуа.

– У нее сто лошадей! – восхитилась Сюзанн.

– Нет, двести! – заспорила Изабо.

– Помалкивай, ты вообще считать не умеешь, – осадила ее Сюзанн.

– Знаете, что любят все королевы? – вмешалась мадам ДʼАртуа.

Девочки уставились на нее.

– Аккуратные вышивки.

– Тогда мои ей точно больше понравятся, – заключила Сюзанн, которой и впрямь хорошо давалось рукоделие.

– А вот и нет, – сердито возразила Изабо.

– Не ссоримся, – примирительно напомнила Клэр.

Мы старались сделать все, чтобы девочки не шумели, пытались отвлечь их книгой, но не успел закончиться урок чтения, как Изабо взмолилась:

– Клэр, пойдем скорее вниз!

– Не могу, – покачала головой Клэр.

– Это еще почему?

– Меня не приглашали.

– Тогда я тебя приглашаю, – бойко возразила Изабо.

– Нет, не могу.

– Нас там никто не ждет, – спокойно пояснила мадам ДʼАртуа.

Про меня она не упомянула.

Мы отпустили девочек, я немного посидела с Клэр и ее матерью, а потом стала расхаживать по комнате.

– Волнуешься? – спросила Клэр.

– А ты как думаешь?

– Прости. Зря я так.

– Я бы охотно осталась с вами.

Подруга посмотрела на меня своими ясными глазами.

– Нельзя упускать такой шанс.

– Только ни о чем не проси напрямую, – посоветовала мадам ДʼАртуа.

– Дамьен сказала бы то же самое, – задумчиво протянула я.

– И о своей личной выгоде лучше не хлопотать, – добавила моя учительница.

Я задержалась у окна.

– Лучше вообще помалкивать, – заключила я, глядя вдаль, на поля и фермы.

– Пусть твоя речь будет проста и понятна, – продолжала мадам ДʼАртуа.

Вдруг меня окликнула молодая служанка. От неожиданности мы все так и подскочили.

– Сеньора Екатерина уже вас ждет, – сообщила она. Значит, пора спускаться и наряжаться.

– С богом, – напутствовала меня мадам ДʼАртуа.

Клэр крепко меня обняла.

– На правой руке у тебя мамино кольцо, а на левой пусть будет мое. – Она надела мне золотое кольцо с монограммой. – Пусть оно будет с тобой, как было в море и на том острове. Помни, что это подарок самой королевы.

Спускаясь по лестнице, я встревоженно вслушивалась в гул голосов, доносившихся снизу. А когда оказалась на первом этаже, в просторной галерее, еле справилась с изумлением: прежде я никогда не видела столько дам и господ разом. Я смущенно потупилась.

Дамы были разодеты в шелковые и бархатные наряды с широкими рукавами, а жемчуг на пелеринах нарядно сверкал в лучах света. Мужчины важно расхаживали, щеголяя поясами со шпагами, золотыми пряжками на сапогах и плащами, напоминающими сложенные крылья. Мне вдруг вспомнились птицы, которые дрались друг с другом за местечко на берегу. Я заморгала, отгоняя видение, но смутная тревога никуда не делась. И дело было даже не в том, что вокруг меня собралось столько богачей; скорее меня пугала их беспечность. Они даже не взглянули на меня, одетую в голубое платье, одолженное у Клэр. Да что там, они словно и собственных драгоценностей не замечали.

Я осторожно шла за служанкой сеньоры Екатерины, но в какой‐то момент все