Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Не существует высокого и низкого, правильного и неправильного, хорошего и плохого, изящного и вульгарного. Танцевать может каждый. Другое дело, будет это выглядеть красиво или не очень, но если говорить о том, что является основой любого танца, то это в первую очередь абсолютная свобода.

Слушая, как учитель Хэхэ, обычно предъявляющая самые высокие требования к каждому движению, говорит такие крамольные слова, Юань Юань невольно оцепенела и вытаращила глаза.

– Самый хороший танец не обязательно самый красивый, но обязательно самый свободный, потому что только свобода делает возможным воплощение основной сути любого искусства – искреннего выражения скрытых в глубине души любви и боли, – говорила учитель Хэхэ. – То, чему вас учит преподаватель, – это много раз проверенные и тщательно выстроенные движения, соответствующие представлениям большинства людей о красоте. Это основа. Здесь высокие стандарты и строгие требования, но именно по этой причине в этих танцах осталось слишком много следов искусственной шлифовки, вплоть до того, что вы очень часто безошибочно улавливаете детали и самые важные моменты, оставляя без внимания как таковую свободу. Поэтому неважно, как сильно вы стараетесь на сцене, – выражения ваших лиц вечно натужны и фальшивы, потому что вы лишь повторяете движения, в которых нет эмоций, нет ни любви, ни боли, идущих из глубины души.

Юань Юань прекрасно слышала, что говорит учитель Хэхэ, но не могла понять, что она имеет в виду.

– Думая о любви и о боли, я несколько дней сочиняла танец… Знаешь, есть одно неписаное правило. Оно касается преподавания танца младшим школьникам: разрешено использовать только жизнерадостные и веселые произведения, рождающие ощущение счастья, нельзя разучивать грустные и печальные танцы, где есть боль и страдания. Но мне кажется, второе намного ближе к настоящей человеческой жизни. Хотя вы все в группе ровесницы, другие ученицы не смогут этого понять, а то, с чем уже пришлось столкнуться тебе, хотя это большое несчастье, позволило тебе раньше увидеть, какова настоящая жизнь, понять ее истинную сущность. Я знаю, что многое из того, о чем я сейчас говорила, для тебя пока загадка, но танец, который я сочинила, ты совершенно точно поймешь без слов.

Глядя на растерянную Юань Юань, учитель Хэхэ включила музыку на телефоне, подключенном к звуковой колонке.

Медленная мелодия фортепьяно, похожая на стук капель дождя в оконный переплет, стремительно заполнила огромный репетиционный зал.

Небольшое вступление, немного воспоминаний: от первого лепета до первых шагов, если на улице ветер – шапка, если дождь – зонт, и всегда рядом сильные руки, они поддерживают и защищают ее, пока она потихоньку растет. Вот она бежит в солнечных лучах, резвится на лужайке, ее силуэт скрывают белые облака, и вот она уже засыпает под большим деревом с блаженной улыбкой на губах… Внезапно дерево перерубают пополам, и оно падает на землю. Больше нет защиты и нет опоры, руки тянутся в пустоту, ища помощи, и не находят, за что ухватиться. В недоумении и растерянности она поднимает голову, в отчаянии и ужасе мечется из стороны в сторону, тело стремительно вращается. Словно допытываясь у земли и неба, куда он исчез, она повсюду ищет его следы, но не может отыскать былую любовь. Прежние дни уже не вернуть, смерть разлучила их навеки; она падает на колени и заходится в рыданиях, тянет вперед иссохшие тонкие руки, умоляет, зовет. В конце концов сведенные напряжением пальцы стягивают ткань времени: как хочется пройти с ним за руку по дороге, как хочется, чтобы он увидел, какой ты станешь, когда вырастешь, как хочется своими руками вынуть серебряные нити из его волос, как хочется стать выше него ростом и снова обнять его…

Юань Юань с громким плачем бросилась в объятия учителя Хэхэ:

– Я скучаю по папе, я правда очень скучаю, очень-очень, мне нужно так много сказать ему, очень много, я очень хочу вернуться назад, в то время, когда он еще был…

Учитель Хэхэ легко погладила девочку по волосам, и из ее глаз тоже невольно полились слезы.

Музыка стихла. В полной тишине учитель и ученица неподвижно сидели, обнявшись, на деревянном полу.

Через некоторое время Юань Юань перестала всхлипывать и почти шепотом стала рассказывать учителю Хэхэ, как счастливо они жили раньше всей семьей:

– …А сейчас мама занята с утра до вечера, никогда не улыбнется. Еще перед папиным возвращением мы вместе с ней купили много цветов и украсили балкон, но их никто не поливал, и теперь они засохли и умерли…

– Ты должна понять маму. Когда вырастешь, то поймешь. На самом деле ей сейчас одиноко и страшно еще сильнее, чем тебе.

– Почему ей страшно?

– У тебя есть мама, она заботится о тебе и защищает, а у нее? Во всем мире у нее не осталось никого, кто защитит ее.

Юань Юань тут же примолкла.

Через минуту она сказала:

– Учитель Хэхэ, спасибо вам. Вы можете научить меня этому танцу, который вы сочинили? Я очень хочу научиться.

Учитель Хэхэ кивнула:

– Нет проблем. Но тебе нужно собраться, чтобы танцевать хорошо. Раньше папа каждый раз приходил за тобой после занятий – даже немножко пораньше, чтобы посмотреть через окно, как ты танцуешь. Я уверена, он был бы рад увидеть, что ты продолжаешь танцевать…

После этого вечера в погасшем и безжизненном взгляде Юань Юань вновь появился свет. И хотя у нее уже не было прежней радостной уверенности в себе, прибавилось терпения и усердия. Это обнадеживало учителя Хэхэ, и она снова добавила имя Юань Юань в список выступающих на празднике…

Однако как ей теперь сказать Юань Юань и другим маленьким танцовщицам, что запланированное на сегодняшний вечер выступление не состоится? Для них это будет таким огромным разочарованием!

Есть такие вещи, с которыми рано или поздно все равно придется столкнуться. От них не спрячешься.

С такими мыслями она толкнула дверь раздевалки и, выйдя в центр репетиционного зала, несколько раз хлопнула в ладоши. Уже накрашенные и одетые в костюмы девочки сбежались со всех сторон и выстроились двумя ровными рядами. Они готовились исполнять народный танец «Праздник фонарей», поэтому на них были дунбэйские курточки с красно-зелеными цветами, расшитые золотыми нитями, в какие обычно наряжаются в деревнях на радостные события.

– Учитель, посмотрите, мы красивые? – спросила девочка, которую все звали Ду Пых-Пых. Ду – была ее фамилия, а прозвище Пых-Пых она получила, потому что в раннем детстве страдала от болезни сердца и теперь всякий раз, когда испытывала дискомфорт, начинала пыхтеть. Когда она только появилась в школе «Маленькие лебеди», то была замкнутой и хмурой, но,