Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

за рулем автомобиля, часами стоявшего у входа в дом. Станислас, с браунингом на поясе, каждый вечер был на посту. Он делал это ради себя, чтобы успокоиться: он никогда себе не простит, что послал на смерть своих детей. И хотел защитить живых. Если ракете суждено попасть в дом, именно в этот дом, он хотел погибнуть тоже. Так он боролся с призраками.

* * *

В июльскую жару бои стали еще более ожесточенными. Союзники продвигались вперед, девятого июля после мощных бомбежек они освободили Кан; в августе планировалась высадка франко-американских войск в Провансе с побережья Северной Африки.

Для маки на Юге месяц выдался трудным, несмотря на воодушевление бойцов. Многим остро не хватало оружия, тем более что с расширением боевых действий к Сопротивлению спешно присоединялись добровольцы. Иногда политические распри брали верх над войной — члены “Свободной Франции” или коммунисты порой отказывались подчиняться УСО, хотя именно оно вооружило их. Прежде чем стрелять из оружия, поставленного англичанами, все ждали инструкций из своего лагеря: Французские внутренние силы хотели получить отмашку из Алжира, а “Франтирёры и партизаны” — от компартии. Но систему связи разрушили сами ячейки, запрашивать и получать приказы было сложно.

Клод тревожился: обещанное подкрепление по-прежнему не приходило. Обычно такой спокойный, он дошел до того, что срывал гнев на беспомощном радисте. Трентье, более благодушный, уговаривал кюре не терзаться понапрасну. И во время одной из засад успешно опробовал противотанковый гранатомет, впервые взяв его в руки.

И в ходе операций, и на отдыхе Клод внимательно наблюдал за бойцами маки. А если Пэла выдали абверу? А если среди них есть предатель? Тогда кто он? Эмон? Робер? Или Доннье? Трентье вне подозрений, это точно. А остальные? С Эмоном он не раз разведывал размещение бензохранилищ, он личность мрачная, но стоит ли его из-за этого подозревать? Робер жил в деревне неподалеку от маки и с виду был настоящий патриот: входил в группу, взорвавшую локомотивное депо, не раз возил бойцов на своем грузовике. Довольно ли этого, чтобы развеять подозрения? Что до Доннье, он был талантливый разведчик, ни разу не оплошал. Клод уже подумывал его оправдать. Но эта история с предателем грызла его изнутри, доверие к бойцам таяло. Дурной знак.

54

Он был один в кабинете, танцевал, влюбленный, со своей картонной женщиной. Часы пробили полдень — бег времени опять застал его врасплох. Он поцеловал фотографию, выключил граммофон и убрал Катю в ящик стола. Потом спешно вышел из “Лютеции”. Он шел на улицу Бак, теперь он ходил туда почти каждый день.

Середина июля, погода прекрасная. Он снял пиджак. На бульваре Распай он всегда шел по тротуару справа, но на Сен-Жермен переходил на левую сторону — на другой он задержал Мари. Он прибавил шагу, чтобы не опоздать.

— Плохо выглядите, Вернер, — сказал отец.

Дверь он открыл, не дожидаясь звонка: высматривал его в глазок. Кунцер вошел. В квартире вкусно пахло жарким.

— Дни нынче долгие, месье, — произнес немец с виноватым видом.

— Надо спать, Вернер. По ночам надо спать. А кстати, где вы живете?

— Снимаю комнату.

— И где?

— На улице Севр.

— Совсем недалеко.

— Да.

— Так не надо опаздывать к обеду, Вернер! Жаркое перестояло. Англичане никогда не опаздывают.

Кунцер улыбнулся: отец явно шел на поправку. С недавних пор они даже ели блюда, которые он готовил для сына. Наступление в Нормандии взбодрило старика: все говорили, что не за горами конец войны, скоро вернется его Поль-Эмиль.

— У Пэла все замечательно, — сказал отец, усаживая вечного гостя за стол. — Я еще две открытки получил. Хотите взглянуть?

— С удовольствием.

Отец взял с камина книгу, достал из нее два новых сокровища и протянул ему.

— Когда же вернется мой сын? Вы сказали, что он скоро приедет.

— Обязательно приедет, месье. Это вопрос дней.

— Дней! Какое счастье! Значит, скоро мы наконец сможем уехать!

Кунцер удивился: зачем уезжать, ведь немцы скоро покинут Париж.

— Самое большее через две-три недели, — спохватился он, чтобы иметь какой-то запас времени. По его расчетам, примерно в эти сроки союзники дойдут до Парижа.

— Не думал, что у него столько дел в Женеве, — сказал отец.

— Город имеет огромное стратегическое значение.

— В этом я и не сомневался. Красивый город Женева, вы там уже бывали, Вернер?

— Увы, нет.

— А я да. Кучу раз. Великолепный город. Ах, прогулки по берегу озера, ледяные скульптуры на Же-До зимой!

Кунцер кивнул.

— Неужели у Поля-Эмиля нет времени просто за мной заехать? Ведь дело всего на пару дней…

— Время не терпит, особенно сейчас.

— Ах, да! Немцы-то драпают, а?

— О да.

— И мой сын всем этим командует?

— Да. Высадка в Нормандии — это была его идея.

— Ах, великолепно! Ве-ли-ко-лепно! — весело, задорно вскричал отец. — Какая отличная мысль ему пришла! Как это похоже на сына! Смешно, но я какое-то время считал, что он не на войне, а работает в банке.

— В банке? Где же?

— Да в той же Женеве, черт подери! Который раз вам твержу, Вернер, вы что, совсем меня не слушаете?

Кунцер слушал внимательно, но так ничего и не понял в этой истории про банк и Женеву, которую уже слышал из уст консьержки, когда допрашивал ее о Пэле.

Отец скрылся на кухне, чтобы принести жаркое. Чемодан по-прежнему был собран: зубная щетка, колбаса, трубка, роман. Он к нему не притрагивался. Высадка состоялась уже больше месяца назад. Сын вернется с минуты на минуту. Поезд на Лион отходит в два часа дня, он так сказал.

* * *

Группа Кея тесно сотрудничала со Специальной авиадесантной службой, десантников вместе с джипами недавно парашютировали в регионе. Пока американцы продвигались к Ренну, они по ночам разъезжали по дорогам, поливая огнем встречные немецкие патрули. Кей испытывал огромное напряжение, но ситуация явно менялась. Организации Сопротивления мало-помалу начинали действовать открыто, сам он уже не снимал военной формы. Тайная война практически кончилась, но пока приходилось ограничиваться засадами, наводить на немцев страх, ослаблять их. Главное — не вступать в бой с немецкими частями, вооруженными до зубов и способными легко разгромить позиции бойцов. В Веркоре дивизии СС осадили членов “Свободной Франции” и перебили их с ужасающей жестокостью.

Клод тоже полностью осознавал текущее положение и старался сдерживать амбиции Трентье и партизан, готовых бросаться в рискованные атаки: вылазки должны быть короткими и простыми. Сам он отдавал предпочтение диверсиям, в том числе на главных маршрутах. Нужно было продержаться до высадки союзников на Юге.

Однажды утром, когда кюре смывал с