Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Скорее всего, второму.

Заметив, что девушка колеблется, он пояснил:

– Вчера услышал твоё бормотание во сне, когда проходил мимо комнаты. Кто держал тебя и от кого пыталась убежать?

Мира задумчиво всмотрелась в него, подметив, что Ратмир казался уставшим и подавленным.

– Знала бы я сама, – пробормотала она с угрюмым видом, прикусив щёку изнутри.

– А ты попробуй, – подтолкнул он. – Мы, как видишь, никуда не спешим.

Сжав губы в тонкую линию, девушка не торопилась выдать сокровенное. На самом деле, говорить о снах было так же нелегко, как и видеть их.

– Несколько раз мне снилось одно и то же, – неспешно начала Мира. – Огромное кладбище, холод, вырытая могила и чья-то рука. Я испуганно бегу по кладбищу, не понимая от кого, а затем спотыкаюсь и падаю. Резко высовывается рука из ямы, хватает меня за щиколотку и с силой затаскивает вниз. Ударившись о землю, я кричу и зову на помощь, но никто не появляется. Потом я замечаю в яме не один гроб, а два. Один из них оказывается пустым. И это отвратительное чувство во сне, что… – она нервно сглотнула, собираясь с мыслями, – что этот пустой гроб предназначен специально для меня, заставляет дрожать от страха не только во сне. Но даже когда я об этом просто говорю.

Ратмир нахмурился, медленно переведя взгляд с девушки на дорогу.

– Ты ничего не куришь? – поинтересовался он, пребывая в лёгком смятении от рассказа.

– Лучше бы курила, – буркнула Мира, чем вызвала подобие улыбки на губах Ратмира. – Ума много не надо, чтобы растолковать этот сон. Меня ждут проблемы, причём серьёзные.

Покачав головой из-за собственного вывода и грустно посмотрев в окно перед собой, на серое небо и такие же непримечательные дома на окраине города, мимо которых они проезжали, Мира невольно поникла.

– Бояться не стоит, – голос Ратмира прозвучал снисходительно и мягко.

От этой фразы она почувствовала странное и одновременно волнующее тепло в животе, будто её укрыли пуховым одеялом в холодную ночь и заверили, что наступят лучшие дни. Но наступят ли они на самом деле, никто не знал.

Прикрыв глаза, Мира тихо вздохнула. Она не нашла, что на это ответить. Простое «спасибо» застряло в горле.

– В любом случае, будь уверена, рано или поздно мы разберёмся в этой истории, и кошмары останутся позади. Надо просто перетерпеть и не позволить им взять верх, иначе сломаешься, а подняться будет сложно. Я уже предупреждал об этом, но повторюсь ещё раз: не позволяй страху завладеть разумом, – поймав недоумённый взгляд девушки, Ратмир закончил, – и сердцем тоже.

– Мне кажется или кто-то сейчас пытается играть в поддержку?

– Почему играть? Я говорю как есть, можешь принять это за поддержку. Что в этом удивительного? – Ратмир ещё не нахмурился, однако было заметно, как брови приготовились сойтись на переносице. Ему не понравились ни её тон, ни вопрос.

– Ну конечно! – Мира закатила глаза. – Что удивительного в том, что Ратмир пытается поддержать девушку, которую чуть не растерзал при первой встрече!

Он одарил её на удивление спокойным взглядом, напомнив:

– Но не растерзал же. И вообще, может, перестанешь это напоминать при каждом удобном случае?

– Спасибо Ибрагиму Асадовичу, вовремя поспел, – пробурчала она, демонстративно отвернувшись всем телом к окну и устремив полный негодования взгляд на мелькающие перед глазами виды.

Ратмир взял бутылку воды и залпом выпил чуть ли не половину. В горле пересохло настолько, что разговаривать удавалось с трудом.

– Мы почти доехали, – предупредил он.

Мира ничего не сказала, но мысленно была рада тому, что скоро окажется на месте и обратно поедет уже к себе домой. Стоило, конечно, для начала сообщить ему об этом решении, но слова так и не слетели с губ. Мира промолчала.

Спустя десять минут их машина заехала на территорию самого большого кладбища города. Они шли по узкой тропинке, по обеим сторонам которой одно надгробие следовало за другим, помпезность и вычурность сменялись простотой и скромностью. Поражало то, что даже после смерти люди хотели продемонстрировать своё отличие от других, хотя никто не взял ничего с собой в другой мир. Каждый, кто лежал под холодной землёй на одном месте, был равен тому, кто был похоронен неподалёку.

День выдался ясным, без малейшего намёка на ветер. На кладбище было безлюдно. Лишь они быстрым шагом двигались к могиле Лейлы.

Оказавшись на месте, Мира первым делом убрала завядшие цветы у надгробия и возложила на их место свежие лилии, которые они успели купить по пути.

С мраморной плиты на них смотрел выгравированный образ молодой Лейлы с мягкими чертами лица, которая напоминала молодую Махиру, а молчаливый взгляд поражал проницательностью, как глаза Ибрагима Асадовича. Лёгкая улыбка добавляла ранимости и детской непосредственности, повествуя о добром сердце, что когда-то упрямо билось в груди ныне покойной девушки.

Молча стоя плечом к плечу у памятника Лейле, и Ратмир, и Мира чувствовали, как распространяется холодок по телу, заставляя их ощутить леденящий вихрь от осознания того, где они находились и возле чьей могилы стояли.

Мира, приобняв себя руками, мимолётно огляделась, будто только сейчас поняла, куда напросилась вчера вечером.

Солнечный день, сменивший хмурое серое утро, и бескрайнее голубое небо без единого облака неожиданно показались ей неестественно холодными, а тишина, окутывавшая могилы, сжимала живот в узел.

Мира пыталась понять, почему её чутьё манило именно сюда, на могилу Лейлы.

На какие вопросы можно найти ответы в том месте, где они, скорее всего, отсутствуют? Что может приблизить их к разгадке?

С сожалением покачав головой и понимая, что желание посетить могилу Лейлы, скорее всего, оказалось простым порывом сердца, Мира бегло посмотрела на стоящего рядом Ратмира. Её взгляд не просто проскользил по его фигуре, а застыл на нём, позволив ей рассмотреть то, как неровно он дышал, захватывая воздух ртом, словно задыхался. Ратмир выглядел непривычно бледным.

Мира не ожидала увидеть такую резкую перемену в состоянии Ратмира, ведь пять минут назад он был абсолютно спокоен. Эта странная потерянность в тёмных глазах подсказывала, что он впал в забвение и не понимал, где находится. Или же понимал настолько, что не мог больше носить маску безмятежности, которая приросла к коже. За ней пряталась всепоглощающая боль, что, вырвавшись наружу, в одночасье разрушила хрупкое эмоциональное равновесие.

На Ратмире не было лица.

– Ратмир?.. – произнесла Мира встревоженным тоном.

Он не отреагировал и продолжал безотрывно смотреть на изображение покойной жены, в её молчаливо осуждающие, как ему казалось, глаза, и его самообладание рушилось как карточный домик.

Ратмир смотрел на Лейлу.

Лейла смотрела на Ратмира.

Мурашки покрыли руки