"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

глазами, люди, читающие газеты, работники компаний в строгих костюмах. Мандарин сканирует взглядом багажные полки над их головами и пространство возле кресел — нет ли там небольшого черного чемодана.

Мелкий Минэгиси на своем месте, в центре вагона. Спинка его кресла опущена, глаза закрыты, рот широко открыт, тело немного повернуто в сторону окна. Двое суток назад его похитили, затем долго держали взаперти, вызволен он был посреди ночи — и все это время глаз не сомкнул. Немудрено, что после всего этого он страшно устал и теперь отрубился.

Но ни одна из этих мыслей не посещает голову Мандарина. Вместо этого его сердце начинает биться как ненормальное, а дыхание перехватывает. Он быстро садится в кресло рядом с мальчишкой Минэгиси и дотрагивается пальцами до его шеи.

— Что, молодой господин мирно почивает во время таких серьезных событий? — интересуется Лимон, подходя ближе и останавливаясь рядом.

— Лимон, у нас действительно все очень серьезно.

— Насколько именно?

— Молодой господин мертв.

— Быть того не может. — Проходит несколько секунд, прежде чем Лимон добавляет: — Мы в полной жопе.

Он загибает пальцы. Выходит, четыре слова.

Божья Коровка

Нанао не может выбросить из головы навязчиво крутящуюся в ней мысль: если что-то случилось раз — случится второй, если что-то случилось дважды — это произойдет трижды, если нечто повторилось трижды — тройка станет четверкой; так что если нечто случилось всего лишь однажды — можно смело предположить, что это будет происходить до бесконечности. Прямо как эффект домино. Пять лет назад, когда Нанао взял свою первую работу, все пошло немного не так, как он ожидал, — прямо сказать, влип в порядочную историю, и после того случая как заведенный повторял про себя: «Случилось однажды — случится и дважды». Его мысли будто обладали материальной силой: следующая работа тоже оказалась полной катастрофой, а третья — просто настоящим кошмаром. Как будто он был маленькой лодкой, попавшей в свирепый шторм.

«Ты слишком зацикливаешься на этом», — не раз повторяла ему Мария[46]. От нее Нанао получает свою работу — Мария говорит, что она всего лишь клерк, сидящий в «зеленом окне»[47], но Нанао не уверен, что этим ограничиваются все ее обязанности. В его голове сами собой возникают слова, складывающиеся в подобия эпиграмм: «Я готовлю еду — ты ешь с моего стола», «Ты даешь указания — я тружусь в поте лица». Однажды он спросил ее:

— Мария, почему бы тебе тоже не заняться работой?

— У меня есть работа.

— Я имею в виду работу. Ну, на поле, в команде. Такой работой.

Нанао попытался представить все это, как если бы гениальный футболист стоял с края поля и наблюдал за неуклюжими потугами любителей, периодически высмеивая их грубые ошибки и покрикивая: «Эй, что ж вы все такие неумехи-то?!»

— Ты и есть тот гениальный футболист, а я на твоем фоне — просто любитель. Почему бы тебе самой не вступить в игру, разве благодаря этому наши дела не пошли бы лучше? И стресса для всех меньше, и результаты на высоте — что, разве не так?

— Я же женщина, о чем ты говоришь?

— Да, но ты отлично владеешь кэмпо[48], можешь запросто справиться одновременно с тремя мужчинами… И я уверен, что ты гораздо ответственнее, чем я.

— Я не об этом. Я же женщина — что я буду делать, если мне лицо изуродуют?

— Эй, ты из какого века вообще? Никогда не слышала о гендерном равенстве?

— Это сексуальное домогательство.

С ней невозможно было договориться, так что Нанао сдался. Видимо, ситуация будет оставаться такой до бесконечности: Мария будет выкрикивать команды, а Нанао — выполнять ее указания. Гениальный коуч и игрок-любитель.

Об этой работе Мария сказала то же самое, что она твердила обо всех остальных: «Просто-просто. Войдешь и выйдешь, начнешь и сразу закончишь, не дрейфь, на этот раз вообще никаких проблем не будет, я тебе гарантирую». Нанао слышал это уже бесчисленное множество раз и практически не мог найти в себе сил протестовать.

— Ну уж нет, наверняка что-нибудь пойдет не так.

— Какой ты пессимист!.. Ну, не веди себя как рак-отшельник, который всю жизнь сидит в своей раковине, боясь, что вот-вот случится землетрясение.

— Так вот о чем беспокоятся раки-отшельники…

— Если б они не боялись землетрясений, то не таскали бы на себе свои дома, верно?

— Может, они просто налоги платить не хотят.

Мария проигнорировала его попытку съязвить.

— Слушай, мы занимаемся довольно жесткими вещами, это опасная работа, так что какой смысл в том, если я буду каждый раз предупреждать, что тебя там ждут некоторые проблемы. Если так рассудить, то проблемы — это и есть наша работа.

— Не некоторые проблемы, — с нажимом сказал Нанао. — Вот. Уж. Нет. Это никакие не некоторые проблемы.

Он хотел выразиться на этот счет предельно ясно, чтобы до нее наконец дошло.

— У меня никогда не бывает некоторых проблем. Взять хотя бы ту работу в отеле, когда я вроде как должен был просто сделать фотографии политика, который завел интрижку на стороне. Ты сказала, эта будет простая работа, начал и закончил — всего-то делов.

— Это и правда было просто. Все, что тебе нужно было сделать, — это получить несколько фотографий.

— Еще как просто! Если б там, в отеле, не началась перестрелка.

Мужчина в деловом костюме вдруг открыл стрельбу в лобби, пули свистели повсюду. Впоследствии выяснилось, что он был высокопоставленным чиновником, страдавшим от продолжительной тяжелой депрессии, из-за которой в конце концов взял в руки оружие, застрелил несколько ни в чем не повинных гостей и оказал отчаянное сопротивление полиции. Это не имело никакого отношения к работе Нанао — простое совпадение.

— И ты прекрасно справился. Скольких людей ты