Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Ух ты! — поразилась она. — Мама целыми днями эти песни слушала.

— Конечно, «Дабл-Ю Эйч Ди Эйч»,[206] да? — Дуг сидел на почтительном расстоянии от нее. Они оба смотрели на город, словно на океан.

— Каждое утро, когда я в школу собиралась.

— Джесс Кейн.[207]

— Да. Ух ты! — Вот она, ни с чем не сравнимая сила ностальгии. — И полицейский Билл на вертолете дорожной полиции.[208]

В кухне у матушки Дуга радио работало денно и нощно. Это было одно из самых четких воспоминаний о ней. Но делиться им с Клэр он не решился, опасаясь дальнейших расспросов. Прошлое у него — что минное поле. Ходить надо осторожно, чтобы ненароком не подорваться.

Девушка вернула ему коробочку от диска.

— Часто сюда поднимаешься?

— Нет. Почти никогда.

— Разве ты не приводил сюда всех своих девушек?

— Должен признаться, там внизу я слегка приврал. На самом деле я не знаю, кто управляет этим домом. Знаю только, где ключи лежат.

— А… — Клэр задумалась, глядя на Бостон, который подмигивал ей огнями.

— Мне хотелось, чтобы мы забрались на большую высоту и поглядели оттуда на Город. Ну, понимаешь, хотелось тебе что-нибудь показать.

— Понятно. — Она откинулась на спинку стула, небольшое озорство ее не пугало.

Лоу Роулс[209] затянул «Леди Любовь», и Дуг, изо всех сил постаравшись изобразить бас, подпел:

— О, да-а-а…

Клэр улыбнулась и, вытянув ноги, согнула лодыжки так, словно вытаскивала мокрые ступни из набежавшей на берег волны.

— Так где же ты живешь?

— За холмом. — Дуг указал большим пальцем за спину. — Снимаю. А у тебя собственная квартира?

— Мне банк такую хорошую ставку по кредиту сделал. Мне дешевле за свое жилье платить, чем снимать. А ты тут всегда собираешься жить?

— В смысле, как большинство горожан? Если честно, еще пару лет назад я ни о чем другом и помыслить не мог.

— Ну, теперь ты понимаешь… я даже не представляю, как можно жить в том же городе, где обитают твои родители. Это просто невозможно. Что же такого в этом месте, что так крепко держит людей?

— Наверное, уровень комфортности. Каждый закоулок здесь знаешь.

— Допустим. Но если то, что вы найдете в этом закоулке, не так уж и… хорошо?

— Я тебе рассказываю скорее о том, как было, чем о том, как есть сейчас. Потому что, положа руку на сердце, я не возьмусь сказать, как теперь обстоят дела. Последние пару лет я будто в стороне оказался. Но вот когда я рос, было легко. Тебя все знают. У тебя есть собственная роль в Городе, и ты ее играешь.

— Как в большой семье?

— А семьи бывают и хорошими, и плохими. Хорошими и плохими. Вот моя роль в Городе была — паренек Мака. Маком звали моего папашу. Куда бы я ни пошел, на любом углу меня узнавала каждая собака. «А вон паренек Мака идет». Яблоко от яблони недалеко падает. И когда долго в этом живешь, как-то срастаешься. Но теперь все меняется. Нет такого, что все всех знают. Новые лица, приезжие. Люди, которые не знают историю твоей семьи, твою родословную. В этом есть какая-то свобода. По крайней мере для меня. Уходит какая-то фамильярность. Мне так только приятно, что на каждом углу не напоминают: «Вот ты кто такой, ты — паренек Мака».

— А я думала, такие вещи побуждают людей уезжать, убегать от привычного. Начинать новую жизнь. С чистого листа.

Дуг пожал плечами.

— Ты поступила именно так?

— Я пробовала. И все еще пытаюсь.

— Ну, с окраинами всегда так, по-моему. Они вроде стартовой площадки. А Город скорее как фабрика. Мы тут все — местного производства. Крутимся тут каждый день. В воздухе, конечно, полно гадости, но это наша гадость, понимаешь? — Фраза получилась не настолько глубокомысленной, как он надеялся. — Это как ящик — что есть, то есть. Как остров, с которого не уплыть просто так.

Она потягивала вино, подлив себе еще немного так, что Дуг даже не заметил. Заиграла другая песня.

— «Огонек»[210] — узнала Клэр, поглядев на проигрыватель. — Боже ж мой, как мне нравилась эта песня. Про лошадку?

— Вот видишь, — отозвался Дуг, снова отдаваясь мелодии.

Некоторое время они слушали молча под огнями круживших в небе самолетов.

— Ты вот про отца говорил, — вспомнила Клэр.

Черт! Минное поле.

— Ага.

— Здесь вся твоя семья живет?

— Нет вообще-то. Никто здесь не живет. Уже.

— Все уехали, только ты остался?

— Вроде того. Мои родители развелись.

— Ой. Но они где-то поблизости живут?

— Не совсем.

— «Не совсем»? Это как?

Бум! Как будто ногу до колена оторвало.

— Моя мама бросила нас с отцом, когда мне было шесть лет.

— Ой, извини. В смысле, черт возьми, прости, что спросила.

— Да ничего. Она ушла в самое удачное время. Так было лучше для ее же психики, по-моему. Из-за отца.

— Вы с ним не близки?

— Уже нет. — Еще один вопрос по краю обошел. По-прежнему ковыляя на одной ноге.

— Я не очень много вопросов задаю?

— Так ведь первое свидание, — ответил Дуг. — Чем же еще заниматься?

— Да, точно. Обычно, когда первый раз встречаешься с мужчиной, он рот не закрывает, уж нахваливает себя и нахваливает. Или меня вопросами изматывает, как будто хочет доказать, что я ему очень интересна. Можно подумать, если я начну про себя рассказывать, то перестану считать, сколько коктейлей водка-спрайт я выпила.

Песня затихла. С улицы донесся гогот, потом удар и звон осколков, ругань, смех, быстрые удаляющиеся шаги.

— Отлично, — пробурчал Дуг.

Заиграли «Литтл Ривер Бэнд», все сгладив.

— Я знаю эту песню, — сказала Клэр. — Мне вот на ум пришло, что в последнее время я слушала ужасно депрессивную музыку.

— Да? И насколько?

— Типа подборок университетских радиостанций. Вроде старых песен «Кью». «Смэшин Пампкинз».

— Ого! «Пампкинз». Неслабо.

Она кивнула.

— Хочешь об этом поговорить? — без нажима спросил Дуг.

Она крутила снова опустевший бокал за ножку, изучая отпечатки губной помады и пальцев на ободке.

— Да не знаю. Приятно от всего этого отвлечься.

— Вот и славно. Отвлечемся.

Клэр отставила бокал.

— У тебя есть ко мне какие-то конкретные вопросы?

— Да всего-то сотня-другая, не больше. Но как ты сказала, сейчас и так хорошо. По-моему, всему свое время. По крайней мере я надеюсь, что всему свое время.

Молодец. Его слова подействовали на нее — даже несмотря на то, что внутренний голос нудил: «Всего одно свидание».

— А можно, тогда я спрошу? — поинтересовалась она.

Дуг остановил ее, не позволив задать вопроса.

— У меня была непутевая юность. Стоит мне выпить, становлюсь скотиной,