Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

народ, и kratos, власть. Это означает, что власть принадлежит всему народу и он управляет политикой. В отличие от диктатуры, где вся власть принадлежит одному человеку. Теперь я приведу несколько примеров диктатур…

– Большое спасибо, – перебил его Директор и отобрал у Отто микрофон. – Никто не хочет слушать названия ужасных диктатур, а главное, мы же не хотим никого обидеть.

Потом Директор опять устроил апарт с мисс Дженнингс:

– Мисс Дженнингс, мы выберем время и поговорим с вами наедине, составим общую программу по этой достойной теме.

А дальше Директор протянул микрофон мне:

– Теперь твоя очередь представиться, малышка.

Я послушно начала:

– Всем здравствуйте, меня зовут Джозефина, и когда я вырасту, я хочу придумывать грубые слова. Когда-нибудь я даже напишу книгу со всеми грубыми словами, которые придумала, например, со словом «сортирная подтирка».

Весь зал покатился со смеху, а Директор тут же забрал у меня микрофон, простонав: «Час от часу не легче». Потом он объявил остальным ученикам:

– Ну вот, наше собрание окончено. Как вы сами могли убедиться, наши маленькие друзья немножко особенные. Так что не смейтесь над ними, я на вас рассчитываю!

Само собой, такие слова произносить нельзя.

Потому что когда вы кого-то просите не смеяться над вами, он тут же начинает смеяться. Так и случились все следующие катастрофы.

Глава 6. О демократии

После собрания в актовом зале над нами начали смеяться все ученики школы. Особенно один ученик постарше, повыше и потолще остальных, по имени Балтазар: он стал дразнить нас «Прибабашками». Сначала мы не обращали внимания на его шуточки. Он говорил, что лекции Отто тупые, но мы-то знали, что Отто знает все и обо всем. Он насмехался над Томасом, говорил, что тот полный ноль в карате, но ведь невозможно быть полным нулем в карате, когда у тебя отец – учитель карате. Он смеялся над мнимыми болезнями Арти, кашлял на него и говорил, что заразил его лептоспирозом, но Арти прекрасно знал, что лептоспироз передается человеку только от кошек и кроликов. В итоге Балтазар попал в яблочко, когда стал смеяться надо мной. Он сказал, что изобретательница грубых слов из меня как из бутылки молоток, потому что «сортирная подтирка» – всем известное грубое слово и его отец постоянно им пользуется. Он сказал (дословно): «Папа, когда сидит на толчке, часто кричит: „Подтирка кончилась!“ Тогда надо быстро тащить ему новый рулон, а не то по шее получишь».

Созвали других учеников, и все подтвердили, что сортирная подтирка – всем известное слово, а еще ее называют пипи-какс.

Я ужасно расстроилась, потому что это было первое грубое слово, какое я придумала, к тому же с помощью папы. Я расплакалась. Я была безутешна. Тогда одноклассники, они ведь классные, решили меня защищать. Они предложили либо сделать Балтазару сэндвич с какашкой, либо хорошенько его поколотить. Сперва остановились на сэндвиче с какашкой, тем более что в парке полно бабулькиных собачек, которые производят свои колбаски как заведенные. Но Арти сказал, что вводить в организм экскременты страшно опасно, это может вызвать болезни вроде холеры, которая точно ужасная болезнь. Тогда мы решили его поколотить. За дело взялся Томас. Окей, у него отец – учитель карате.

Томас подошел к Балтазару в школьном дворе и со всей силы двинул его кулаком «от имени всех нулей в карате». Балтазар повалился на землю с разбитым носом и заплакал. Прибежали мисс Дженнингс с Директором, и Балтазара отвели в медпункт.

Директор по такому случаю вызвал Томаса к себе в кабинет, вместе с родителями. Отец Томаса очень на него разозлился, потому что заниматься карате не на уроках карате точно запрещено. Он даже пригрозил Томасу, что подарка на Рождество ему не будет. «Если ты не уймешься, я все расскажу Деду Морозу!» – предупредил папа-каратист.

Когда Томас нам про это рассказал, мы сказали, чтобы он не беспокоился: мы все выступим в его защиту на суде Деда Мороза. Но из-за этого разбитого носа в школе было общее собрание родителей (без детей), на котором все родители, похоже, плохо себя вели, что совсем не удивительно, ведь родители вообще всегда плохо себя ведут. Мы живем в мире, где люди забыли, как правильно себя вести.

Родители нормальных учеников заявили, что их очень тревожит, что их дети контактируют с детьми из специальной школы. Некоторые даже испугались, что их дети от нас заразятся, как будто быть особенным – это болезнь. Мисс Дженнингс очень горячилась, защищала нас, утверждала, что, наоборот, очень хорошо, что мы здесь все вперемешку, особенно при таких родителях. Сказала, что это называется «инклюзия и толерантность». Директор подчеркнул, что толерантность – главная школьная ценность и что уже завтра он снова соберет всех учеников в актовом зале и поговорит с ними об этом. Мисс Дженнингс считала, что снова устраивать собрание в актовом зале – очень плохая идея. Но Директор, наоборот, решил, что это отличная идея. Вообще-то, когда Директор думает, что ему пришла хорошая идея, ему приходит плохая идея.

Так что на следующий день после родительского собрания Директор собрал всех учеников в актовом зале и сказал:

– Здесь у нас демократия!

Демократия! Выглядело это прямо офигительно. Но кто-то все-таки поднял руку и спросил, что это такое, потому что из греческих объяснений Отто никто ничего не понял.

– Демократия, – разъяснил Директор, – это значит, что мы все равны, каждый должен уважать другого таким, какой он есть, каждый волен поступать, как он хочет, и чтобы никто к нему не приставал.

– Мы можем делать что хотим? – спросила я.

– В рамках правил, – уточнил Директор.

– Каких правил?

– Демократических правил.

Демократия выглядела неплохо, но немножко сложновато.

– При демократии, – подытожил Директор, – вы можете делать что хотите, но только если не мешаете другим.

Какой-то ученик поднял руку:

– Мой отец говорит, что те, кто не любит демократию, называются фашисты.

– Верно, – ответил Директор.

– А мой брат храпит, когда спит, и его поведение мне мешает. Он фашист? – спросил еще кто-то.

– Нет, – отрезал Директор, не вдаваясь в объяснения.

У меня тоже возник вопрос:

– А если кто-то мешает тихо?

Директор попросил прекратить задавать вопросы.

– При демократии, – добавил он, – мы живем все вместе, со всеми нашими различиями. Это моя твердая позиция: нетолерантным нет места в нашей школе!

Тут Арти громко разревелся и прервал речь Директора.

– Почему ты плачешь, маленький проказник? – спросил он.

– Потому что я не толерантный, у меня непереносимость лактозы, – ответил Арти.

– Непереносимость лактозы – это ничего, – заверил его Директор и