Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

Теперь, чтобы «сохранить голос», он питался сардинами, печеным картофелем и пил воду «Перье». Дженнифер это напоминало человека, который тратит время на полировку бесполезной безделушки.

Но многое в любимом мужчине оставалось для нее непонятным. Она всегда была склонна винить себя, и, возможно, в их бедах ее доля не меньше его. В сущности, они были похожи – Коко и Дженни, Сын и Сладкая Пташка, Рик и Пупсик. И рано или поздно в их жизнь снова вмешается старая Медведиха Рут.

«Боже мой, – подумала Дженнифер, – нас тут слишком много. Как из этого вообще может что-то получиться?»

3

Два месяца спустя после нападения у клумбы тюльпанов у Лоис Хиггинс так и не возобновился цикл. Сначала она решила, что беременна, и эта мысль пугала ее почти так же, как и само случившееся. Она записалась к врачу, чтобы обсудить возможные варианты.

Каждую ночь, засыпая, она снова ощущала его прикосновения: как он сжимает ей грудь, поднимает с травы, как его пальцы оказываются у ее горла. Перед глазами вставало его лицо – тяжелый подбородок, злой взгляд, запах мыла и мятное дыхание. А через час-два ей снилось то же самое. Сначала сны почти точно повторяли произошедшее – будто разум пытался осмыслить случившееся. Потом они изменились: во сне она давала отпор. Она стреляла, била, отталкивала его, избавлялась от него любым способом – и выбрасывала прочь, в реку под мостом на Монро-стрит.

Она снова и снова извинялась перед мужем, убеждая себя, что сама виновата – что выбежала из ресторана и оказалась одна ночью. Эл говорил, что она ни при чем, но замыкался, когда она пыталась рассказать подробности. «Он не понимает, – говорила она матери. – Он дает понять, что не хочет этого слышать. А мне нужно говорить».

Она еще сильнее привязалась к Бекки – не на пользу ребенку, как она поняла позже. Эл возвращался домой и заставал ее в углу, рыдающую, с годовалым ребенком на руках. «Она мое единственное спасение, – говорила Лоис. – Она милая, невинная, ей я могу доверять». Он качал головой и отворачивался.

Казалось, он стал искать близости чаще, чем прежде. Лоис не понимала почему. Мысль о физической близости с любым мужчиной – даже с мужем – вызывала у нее отвращение. Когда через несколько недель Эл стал настаивать, она испугалась, что он уйдет к одной из своих юных знакомых, и обратилась к психотерапевту. «Он не может понять, что со мной произошло, – объясняла Лоис. – Почему мне нужно время, почему мне больно, почему я злюсь».

Они говорили о ее прошлом. Она призналась, что всегда относилась к близости настороженно. За свою короткую жизнь она пережила выкидыш, насилие, несколько эпизодов принуждения. «Это конец, – сказала она. – Я больше не смогу жить прежней жизнью».

Но терапия помогла. Спустя два месяца она сказала себе: «Наверное, я смогу это выдержать». Она подала знак, легла в постель, сняла ночную рубашку. Эл удивленно повернулся:

– Ты… готова?

– Да, – ответила она.

Сначала все шло спокойно, даже приятно. Но в какой-то момент, взглянув ему в глаза, она снова увидела того человека. Она резко оттолкнула его и выбежала из спальни. Когда он пошел за ней, она схватила Бекки и прижала к себе, словно ставя между ними преграду. В конце концов он оделся и ушел.

Так все и зашло в тупик. Эл искал близости на стороне, а она жила в постоянном страхе, что могла забеременеть после того случая. За день до визита к врачу у нее начался цикл. «Слава богу, – подумала она. – Мне не придется через это проходить. Ни с ним, ни вообще».

4

Наши с Дженнифер отношения, я бы сказал, по крайней мере с моей стороны, были почти как между братом и сестрой…

Фред Коу, 27 декабря 1981 года

[Психопат] не способен на подлинную и устойчивую привязанность – ни к человеку, ни к принципу.

Херви Клекли, «Маска здравомыслия»

Однажды теплым июньским вечером Дженнифер Коу открыла дверь своей маленькой квартиры, чтобы впустить бывшего мужа Фреда. С этой ночи они будут вместе – больше никаких тайных прогулок туда-сюда из квартиры его родителей и притворства, что он с ней не видится.

Позже, лежа на надувном матрасе, он предупредил ее, что его мать может рассердиться, когда обнаружит, что тщательно уложенный комок в его постели – не ее любимый Сын. Дженнифер не требовалось рассказывать о характере бывшей свекрови. Она лишь надеялась, что женщина научится жить с тем фактом, что ее тридцатиоднолетний сын наконец-то перерезал пуповину.

Но перерезал ли? Слушая, как он снова и снова говорил о своей матери и о том, что ему ненавистно «вот так разбивать ей сердце», она спрашивала себя, освободится ли он когда-нибудь. Привязанность к матери зашла слишком глубоко – и она была двусторонней. Она вспомнила сцену четырех- или пятилетней давности, когда они отдыхали в старом доме его родителей на Саут-Хилл. Однажды ночью Рут объявила, что собирается подстричь его доходящие до плеч волосы. Она подошла с ножницами, и Фред вырвал их.

Разъяренная женщина в спешке собрала вещи, посадила в свой новый «Крайслер Империал» годовалого самоеда и заявила, что не останется больше ни на одну ночь под одной крышей с таким непокорным сыном. Она переночевала в мотеле в шестидесяти милях от города, по дороге потеряла щенка, а затем отправилась в Неваду. Через несколько дней, оставив «Крайслер», вернулась домой самолетом. Дженнифер вновь подумала о ее состоянии. За последующие годы ничто не поколебало ее убеждения, что Рут Коу нездорова, а ее отношения с сыном носят болезненный характер.

Что сделает мать утром, когда обнаружит, что Сын исчез? Лежа на матрасе, Дженнифер не видела ничего, кроме грядущих неприятностей. Она слушала, как Фред рассказывал, как он боялся улизнуть. Он сказал, что ненавидит причинять боль родителям, что он многим им обязан – включая несколько крупных кредитов – но он рискнул из-за любви к своей Сладкоголосой Птичке.

Дженнифер уже шесть лет слышала подобные признания. Она пыталась его успокоить, говоря, что Рут со временем привыкнет. «Что ей еще остается?» – говорила она, хотя сама не была в этом уверена.

На следующий день Фред позвонил матери и все рассказал. Рут накричала на него и потребовала назвать адрес. Когда он отказался, она заявила, что больше не считает его своим сыном. Пересказывая разговор, он