Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Петер оставался стоять на месте, несмотря на то что Никки из вежливости пыталась увлечь его за собой.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Собака поднялась и не спеша зашагала вперед, увлекая за собой хозяина, словно ничего не произошло. Они направились прямо к ним.

— Вы хотели о чем-то спросить? — поинтересовался мужчина с заплаканными глазами.

Они показали ему снимок разрушенной многоэтажки. — Это ведь случилось прямо здесь?

Мужчина потрепал собаку по морде: — Да, как раз там, где сейчас строят мемориал. И мы рады, что его возводят. — Он грустно улыбнулся. — Хотя скоро придется убирать много опавших листьев, но надо же чем-то заниматься. Вы журналисты?

— Да, — ответил Петер, в то время как Никки одновременно произнесла: — Нет.

Она извиняюще улыбнулась: — Мы не журналисты, но нам поручили восстановить картину тех событий. Вы были здесь в тот день?

Он взял протянутую фотографию и указал пальцем на разбитое окно на шестом этаже, прямо у разлома: — Да, я сидел там перед телевизором вместе с женой. — Затем он сдвинул палец левее, в пустоту: — А здесь, в своих кроватках, спали две наши дочки. — Его палец опустился к подножию руин: — А там, внизу, в арендованной комнате сидел сын со своим другом.

Никки крепко сжала руку Петера.

— Я прихожу на этот газон каждый день. Очень трудно выбросить это из головы. — Глаза его снова повлажнели. Он указал рукой на один из соседних домов: — Теперь мы с женой живем вон там, и это дается нам нелегко.

Ровным голосом он рассказал, что большинству выживших предоставили квартиры в этом же районе, но почти все они теперь больны. У кого-то одно, у кого-то другое. Никто не оправился до конца, и многие уже давно оформили инвалидность.

— Люди здесь сломлены, но мы ведь не можем просто уехать, верно? — Он покачал головой.

Никки первая перешла к делу: — Вы видели в тот день людей в белых костюмах? Людей в больших шлемах из прозрачного пластика, вроде этих? — Она достала другой снимок, на котором был изображен человек в защитном комбинезоне «Дрегер» и перчатках.

— Нет, — покачал он головой. — В первый день их не было, они появились только назавтра. Видимо, лишь тогда поняли, какая дрянь была на борту. Нет, в день катастрофы таких костюмов я не видел. Зато сразу после падения заметил людей в обычных белых рабочих комбинезонах и касках. Они собирали какие-то ящики, довольно крупные, но куда они их девали — понятия не имею. — Он слегка потянул за поводок, осаживая нетерпеливого пса. — Знаю только, что едва прилетел первый вертолет, некоторые из них поспешили уйти вон в том направлении. — Он указал на противоположную сторону полупустого обводного канала. — Тогда этого бетонного желоба не было, так что они свободно пробежали напрямую. Это все, что я заметил. Да и происходило все слишком быстро, а у меня, сами понимаете, были другие заботы.

Она мягко коснулась его плеча: — Значит, вы не знаете, собирал ли вещи на месте крушения кто-то еще?

— Кто-то еще?

— Гражданские. Обычные люди, — вмешался Петер. — Были среди них те, кто просто подбирал ящики?

Мужчина опустил взгляд: — Не знаю. Слышал об этом, но сам ничего такого не видел.

Он снова посмотрел на памятник. — Хорошо, что его строят. Мы с женой пишем небольшое стихотворение, чтобы повесить его под березой в пластиковом файле. Точнее, пишу в основном я, ей это дается тяжело. А дети вон там выкладывают мозаику на плитках, видели? — Он указал на двоих людей де Виреса, которые делали вид, что изучают надписи, но пристально наблюдали за ними. — Да, мемориал нужен. Взять хотя бы тех двоих вон там. Наверняка они из Пакистана, здесь тогда много пакистанцев жило. Еще турки, суринамцы, африканцы, их и сейчас хватает. Но важно иметь место, куда можно прийти и почтить память близких.

Мужчина коснулся козырька кепки на прощание. К недовольству следивших за ними людей де Виреса, Петер и Никки разделились и направились к разным домам: Никки пошла к восточному корпусу, а Петер — к южному.

Он прошел через арку с надписью «Гоойорд», заглянул в подвальные помещения на первом уровне и оказался у небольшой футбольной площадки с обратной стороны здания.

На лестнице, куда он поднялся, было написано число «1429».

Двери ему открывали в основном домохозяйки и безработные. Почти все они вели себя дружелюбно и охотно делились воспоминаниями, хотя многие потеряли в той катастрофе знакомых. Однако никто ничего не знал о гражданских лицах, собиравших обломки самолета сразу после падения. В те страшные минуты людям было не до ящиков, и в их памяти запечатлелись совсем иные картины — то, что навсегда врезалось в сознание и не поддавалось забвению.

Спустя пару часов они встретились с Никки на площади, что заметно успокоило их преследователей, уже начавших нервничать.

Никки тоже не удалось разузнать ничего важного. Расстроенная и молчаливая, она прижалась к нему, и Петер чувствовал то же самое.

Они предприняли еще одну попытку, обходя квартиры в следующем здании. Люди постепенно возвращались с работы, но поиски продвигались

медленно и не приносили никаких результатов.

— Мы не успеем к послезавтра, — вздохнула Никки при новой встрече. — Тебе ведь еще нужно закончить отчет по «Кью-Петрол».

— Насчет отчета не переживай, Никки. Он готов еще с вторника.

Она удивленно посмотрела на него.

— Знаю, о чем ты подумала. Почему я его не отдал? — Он покачал головой. — Наверное, стоило отдать. Я просто не предполагал, что они нагрузят меня новым делом, пока я не сдал старое.

— А если мы не найдем эти ящики?

— Тогда у нас останется хотя бы отчет.

— Но что они потребуют потом? Неужели ты веришь, что нас когда-нибудь оставят в покое?

Он обнял ее за талию и постарался успокоить: — А потом мы вместе уедем в Индонезию. Мне казалось, мы об этом договорились.

Она прижала ладони к его лицу и заглянула в глаза: — Давай обойдем еще один корпус и закончим на сегодня, а завтра продолжим. Только давай теперь вместе, хорошо?

Так они и сделали, но идея оказалась неудачной. Стоило жильцам открыть дверь, как по их взглядам становилось все ясно. Никки зря показывала свои распечатки: их