Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Мне до сих пор страшно из-за произошедшего той ночью в квартире, хотя нет никакой логической причины для беспокойства. Эми призналась, что одолжила саронг из моего шкафа и искала пару других вещей, которые хотела бы взять с собой в отпуск. Вот почему мои ящики и дверцы шкафа были приоткрыты.

Она согласна с полицией, что Шона могла случайно опрокинуть мою фоторамку. У меня до сих пор нет объяснения тому, как на пыльном окне моей спальни оказалось сердце. Эми думает, что оно могло быть там и прежде, а я только тогда заметила его. Она сказала, что один друг из ее родного города, который несколько недель назад жил у нас в гостиной, делал подобные вещи в подростковом возрасте. Наверное, всему есть логическое объяснение, но страх, который я испытала в ту ночь, не до конца покинул меня, особенно сейчас, когда я снова одна в ночной тишине квартиры.

Я открываю холодильник и достаю молоко, чтобы угостить Шону. Пакет пуст, а это значит, что молока для утреннего кофе тоже нет. Ложась спать, я закрываю дверь своей спальни и подпираю стулом дверную ручку – больше для успокоения нервов, нежели полагая, что это помешает злоумышленнику ворваться внутрь, пока я сплю. Сквозь сон я слышу грозу. Проливной дождь сердито бьет по бетону снаружи.

Когда я просыпаюсь утром, будильник рядом с моей кроватью выключен. Я проснулась на час позже, чем обычно. Безумно уставшая, я иду на кухню и на автомате варю себе кофе.

Только когда я беру с полки на дверце холодильника нераспечатанный пакет молока, чтобы налить его в кофейную кружку, я вспоминаю, что прошлой ночью в холодильнике молока не было. Я предполагаю, что Эми вернулась рано утром и принесла его.

Но когда я иду в ванную, чтобы почистить зубы, я замечаю, что дверь в спальню Эми широко открыта, как и прошлой ночью, когда я вернулась домой, а ее комната заполнена дневным светом. Я осторожно просовываю голову в дверной проем. В кровати Эми никто не спал. Ее шторы раскрыты. Уверена, что она не возвращалась прошлой ночью.

Каким чертовским образом пакет молока попал в холодильник, если его принесла не Эми? Очевидно, этому есть рациональное объяснение. Мои мысли, вероятно, были так поглощены тем, что прошлой ночью меня преследовали до дома, что я не заметила стоявшее на дверце холодильника молоко.

Я включаю телефон и читаю новости, помешивая кофе. Я пью его, стоя у кухонного стола, греясь в лучах солнца, падающего в окно над раковиной. На экране моего телефона появляется уведомление о сообщении с анонимного номера.

«Наслаждайся кофе. Я знаю, насколько ты любишь пить его с молоком».

Сообщение так пугает меня, что я инстинктивно выплескиваю содержимое кружки в раковину и тайком выглядываю в окно. Кто-то наблюдает за мной? Как еще отправитель узнал бы, что я пила кофе? Или про то, что я люблю в кофе побольше молока.

Еще страшнее осознание того, что я с самого начала была права: вчера вечером в холодильнике не было молока. От этих умозаключений у меня кровь стынет в жилах. Должно быть, кто-то зашел в квартиру, пока я спала, и поставил пакет молока в холодильник, а значит, что кто-то наблюдает за мной и у него есть ключ от моей квартиры. Это последняя капля.

Я хватаю свою сумочку и иду в местный отдел полиции, где показываю сообщение дежурному. Поскольку это уже второе происшествие, полицейский вызывает детектива, чтобы тот спустился и поговорил со мной.

Детектив спускается через пять минут. Это крупный мужчина в помятом костюме, лысеющий, с прищуренными глазами и выражением лица, источающим скуку. Он говорит, что его зовут детектив Краузе.

– Сколько вы выпили прошлой ночью? – спрашивает детектив Краузе через несколько минут, когда мы оказываемся в тесной комнате для допросов и я сижу по другую сторону небольшого стола лицом к его громадному телу. Он записывает мои ответы в блокнот.

– Два бокала вина. На самом деле, три, – я помню, что завершила ужин мадерой.

– Выпив три бокала вина, вы пошли домой, думая, что кто-то следует за вами. Вы не видели этого человека и вы не сообщили об этом. Вдобавок вы уверены, что в холодильнике на кухне не было молока, когда вы легли спать, однако вы нашли полный пакет этим утром, когда проснулись. Произошло именно это?

– Да, все верно. Текстовое сообщение, полученное утром и говорящее мне наслаждаться кофе, предполагает, что кто бы мне его ни послал, он оставил мне молоко.

– Но вы сказали, что не было никаких признаков взлома. Так как же незваный гость оставил пакет молока в холодильнике?

– Возможно, он вскрыл замок, пока я спала.

Детектив пристально смотрит на меня, открыв рот, будто я сошла с ума.

– Вы хотите сказать, что кто-то вошел в вашу квартиру, оставил пакет молока в вашем холодильнике, а затем ушел, ничего не украв?

– Что я хочу сказать, – отвечаю я, – так это то, что произошедшее прошлой ночью вкупе с тем, что случилось ранее, говорит о какой-то системе.

– Не вижу никакой системы, – произносит детектив Краузе, резко роняя ручку на стол. – В полицейском отчете о той ночи нет ни следа взлома, ни истории домогательства. Ничего также не было украдено. Полицейский, подписавший доклад, указал, что беспорядок в вашей спальне мог быть устроен домашним питомцем.

– Моя кошка не делала этого. И, между прочим, моя кошка обычно не оставляет пакеты с молоком в холодильнике и также не отправляет мне текстовые сообщения. Это была не кошка, – я раздраженно вздыхаю. – Ну должно же быть что-то, что вы можете сделать, детектив! – теперь я расстраиваюсь. – Пожалуйста, вы наверняка можете выяснить, кто отправил мне это сообщение? Я уверена, что это тот же человек, который вломился в мою квартиру той ночью.

– Вы хотите, чтобы я, – указывает он на себя, – получил федеральный ордер для доступа к частным телефонным записям и использовал их, чтобы арестовать того, кто послал вам текстовое сообщение, исходя из подозрения, что этот человек вломился в вашу квартиру и оставил пакет молока в вашем холодильнике? Мисс Риз, ни один судья не подпишет ордер на основании той информации, которую вы предоставили.

– Это сообщение – неявная угроза, – я поднимаю свой мобильный телефон, чтобы он мог увидеть текст, который мне прислали. –