Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

У меня живот сводило от страха, но о том, чтобы слинять, не могло быть и речи.

Глава 19. Новогодний спектакль (2/2)

Занавес открылся.

Я была вся в белом. Я стала ходить по сцене и произнесла:

– Я – Демократия. Благодаря мне все люди свободны.

На сцену вышел Отто. Он налепил на одежду страницы пьесы подставного Деда Мороза, а в руках держал сумку.

– Я – Пьеса! – выкрикнул Отто.

– Идем со мной, подруга Пьеса, – сказала я. – Я тебя защищаю. Благодаря мне ты свободна! Что у тебя в сумке, подруга Пьеса?

– У меня в сумке одно слово, – ответил Отто-Пьеса.

– И твое слово я тоже защищаю.

Потом на сцене появились Джованни, Арти и Йоши в седых париках на голове и с палками в руках. Они закричали (все, кроме Йоши):

– Мы – родители, и нам не нравится демократия!

Они притворились, будто меня убили. У меня была в кармане бутылка кетчупа, и я полила им везде свою белую одежду, чтобы зрители как следует поняли, что я умерла. По-моему, это было гениально. Но настоящие родители сидели с какими-то странными лицами.

Потом подставные родители (Джованни, Арти и Йоши) притворились, что только сейчас заметили Отто-Пьесу.

– Нападем на эту пьесу! – закричали они.

Отто-Пьеса громко завопил:

– На помощь! На помощь! Они убили Демократию! Теперь некому меня защитить!

Тут подставные родители напали на Отто-Пьесу со своими палками и сделали вид, будто срезали сумку, которую он держал, а потом показали ее публике, словно добычу.

Отто-Пьеса простонал:

– Они срезали мою драгоценную сумку для слов!

Я сделала вид, что не совсем умерла, и, приподняв голову, спросила страдальческим голосом:

– Какие слова были у тебя в сумке, подруга Пьеса?

– Гениталии! – закричал Отто-Пьеса. – Я пьеса, но не целая, потому что мне отрезали гениталии!

Потом Отто-Пьеса встал на колени перед подставными родителями и взмолился:

– Отдайте их мне, пожалуйста! Отдайте мне мои гениталии!

– Нет, – сухо ответили подставные родители. – Потому что гениталии – это запрещенное слово!

И подставные родители стали водить хоровод вокруг Отто-Пьесы и затянули надоедливую песню: «Запрещенное слово! Запрещенное слово! У нас нет демократии!»

А потом мы все выстроились в ряд перед публикой и закричали:

– Что нельзя сказать, то можно показать!

И разделись догола.

А Отто-Пьеса потряс своей пипкой и обратился к зрителям:

– Смотрите на мои гениталии! Во имя демократии, смотрите хорошенько!

И добавил на публику:

– Друзья, идемте все голосовать, чтобы спасти демократию!

Тут появился Томас в костюме каратиста и с огромными накладными усами под носом, как у его отца. И сказал:

– Ну нет! Я не хочу голосовать! Лучше я буду ворчать в своей студии карате!

Вот. Наш спектакль был окончен.

В зале стояла гробовая тишина.

Ни единого хлопка.

По-моему, родители были огорошены. Мы все-таки поклонились, потому что все актеры так делают после представления. Потом Директор опустил занавес. Кажется, он был в полном ужасе.

Наши родители выходили из зала со странными лицами. Отто здорово отругала мать за то, что он заляпал клеем одежду, а мне мама тоже устроила выговор, потому что мое красивое белое платье было все в кетчупе, а пятна от кетчупа не отстирываются. Я решила, что это не так уж важно: каждый раз, надевая это платье, я буду вспоминать, какая у нас была классная пьеса.

– Не так уж важно? – перебила меня мама на кухне. – Думаешь, я тебе позволю надеть платье, когда оно все в пятнах?

Я между делом отъела еще немножко морковного пирога.

– Новогодний спектакль был на прошлой неделе, – сказал папа. – Хотелось бы знать, что могло произойти всего за неделю, чтобы сегодняшний поход в зоопарк обернулся такой катастрофой?

– Это из-за того, что я увидела, когда после спектакля выходила из зала, – объяснила я.

– А можно узнать, что такое ты увидела? – нетерпеливо спросил папа.

Неделю назад, когда мы с родителями выходили из зала, я вдруг заметила ее в толпе зрителей – ее, злую даму из зоомагазина! Она была здесь, среди публики! Я думала, у меня сердце остановится. Поскольку направлялись мы к парковке одновременно с ней, я легко продолжила за ней слежку и увидела, как она садится в свою красную машину с разбитой правой задней фарой и наклейкой на бампере.

Я прямо оторопела: значит, злая дама – мать кого-то из учеников.

Глава 20. Преступник найден

После новогоднего спектакля все в школе только и говорили, что о нашем представлении.

Родители были в шоке. Но все остальные ученики, те самые, что смеялись над нами, когда мы только пришли в их школу, теперь глядели на нас с восхищением.

Больше всех изумлялась мисс Дженнингс. Прямо опомниться не могла от того, что мы сделали. Она сказала, что мы хорошенько проучили родителей и что она очень нами гордится. Нам было суперприятно, потому что мы правда очень любим мисс Дженнингс.

До рождественских каникул оставалась всего неделя учебы, и мисс Дженнингс напомнила, что в последний день, как и договаривались, она поведет нас в зоопарк. Мы вяло согласились, и мисс Дженнингс спросила:

– С вами все в порядке, птенчики? Вид у вас страшно озабоченный.

Мы ответили, что все хорошо, но на самом деле мы точно были озабочены: наше расследование подходило к концу. Мы обнаружили связь между той злой дамой и нашей специальной школой: дама была матерью кого-то из учеников школы для нормальных детей. Может, она хотела от нас избавиться? Или завидовала нашей милой маленькой школе? Или просто была злая? Скоро мы все узнаем. Потому что теперь мы должны сойтись с ней лицом к лицу. Мы условились, что это случится в следующую среду. Вместе с бабушкой Джованни.

Бабушка Джованни говорила, что это финальный поединок. В сериалах сыщик сваливается как снег на голову к преступнику домой и подробно рассказывает, как он на него вышел и что ему не отвертеться. Мы так и сделаем. Это будет невероятно круто. Но мы все-таки волновались.

В ту самую среду Джованни как ни в чем не бывало пригласил нас всех в гости. Поскольку у Джованни никто за нами не присматривает, мы не стали тянуть кота за хвост: незаметно выскользнули во двор, где нас уже ждали в машине бабушка со своим горячим парнем.

Мы