Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Доминго посмотрел на меня, будто я свалился с Марса. Я что, не знаю, что сеньор Бидерман muy rico, muy, muy rico?[12]

— А насколько «очень»? — попытался уточнить я.

— Никогда не кажется, что отдаешь мало, а имеешь много, — ответил хозяин словами испанской поговорки. — И много он вам должен? — полюбопытствовал он.

Этот вопрос я пропустил мимо ушей.

— А он дома сейчас? — спросил я, играя лежавшими на стойке деньгами.

— Это такой человек, с которым трудно иметь дело, — сообщил мне Доминго. — Дома-то он дома. Он там все время один. Работать у него никто больше не хочет, жена теперь приезжает редко. Никто во всей округе не хочет у него работать. Он даже сам себе стирает.

— А почему так?

Четыре пальца Доминго сжал в кулак, а большой приставил ко рту — показать мне, что Бидерман здорово закладывает.

— Он, когда разойдется, может раздавить две-три бутылки. Текила, мескал, агардьенте, импортное виски — как заведется, ему все равно что. И начинает цепляться, если кто не хочет выпить с ним. Как-то ударил одного парня — он чинил ему крышу, — так тот попал в больницу. Работа так и осталась незаконченной, и никто теперь не хочет браться за нее.

— А как он относится к тем, кто хочет получить с него деньги?

Доминго воспринял мой вопрос без улыбки.

— Когда не пьет, он хороший человек. Э, мало ли, может, у него какие неприятности, кто знает?

Мы вернулись к разговору об автомобиле. Договорились, что Доминго позаботится о ремонте и присмотрит за машиной. Если приедет грузовик с пивом, то можно перебросить машину к самому дому Бидермана, предложил Доминго. Я сказал, что не надо, пусть стоит где стоит.

— Дорога к дому Бидермана хорошая? — спросил я и дал ему денег.

— Какой ни пойдешь — все плохие, — очень серьезным тоном ответил Доминго. Я подумал, что это тоже поговорка.

Я достал из машины дорожную сумку с ремнем через плечо. В ней лежали чистая рубашка, белье, плавки, полотенце, бритвенные принадлежности, большой целлофановый пакет, веревка, фонарь, антибиотики, ломатил и полбутылки рома — промывать открытые раны и ссадины. Пистолет я не взял. В Мексике гринго лучше оружия не носить.

Я пошел по дороге, которую мне показал Доминго. Это была узкая тропинка, проложенная крестьянами на поля и плантации. После лестничного пролета она стала забираться довольно круто вверх. Доминго разъяснил мне, что лестница — это все, что осталось от ацтекского храма. Наверху было солнечно, а долины уже погружались в тень. Я оглянулся и увидел, что «шеви» обступили жители деревни, а перед всеми с видом владельца вышагивает Доминго. Педро задрал лапу и метил переднее колесо. Доминго поднял на меня глаза, будто почувствовав мой взгляд, но рукой не помахал. Я так понял, что человек он был не приветливый, а просто разговорчивый.

Я опустил рукава рубашки для защиты от москитов. Дорога шла верхом поросшего кустарником холма, извиваясь среди больших камней и отдельных скоплений юкки[13], листья которой, словно сабли, вырисовывались на фоне неба. По каменистой тропинке идти было нелегко, и я часто останавливался, чтобы перевести дыхание. Сквозь сосновую хвою и листву низкорослого дубняка виднелись розоватые горы, через которые я сегодня проезжал. К северу расположилось много высоких гор, похожих на вулканы. Расстояние до них, а следовательно и их высоту, я не взялся бы определить, в прозрачном вечернем воздухе их очертания вырисовывались предельно четко, и они казались ближе, чем на самом деле. На всем пути то и дело попадалась на глаза автомобильная дорога, которая в обход холмистых отрогов часто уходила в сторону побережья. Дорога действительно была отвратительной. Полагаю, никто помимо Бидермана ею не пользовался.

Путешествие к дому Бидермана заняло около часа. Когда с вершины гряды, по которой я шел, открылся вид на его дом, я был уже почти рядом. Это был небольшой дом современной постройки и стиля. Его фундамент вырастал из скал, о которые разбивались огромные волны Тихого океана. Сам дом был построен из стальных конструкций матового черного цвета и декоративной древесины. От дома к берегу океана тянулась полоса джунглей, которые отгораживали от внешнего мира уютный клочок песчаного пляжа. От пляжа отходил короткий деревянный причал. Никаких лодок или яхт и автомашин я не заметил. В самом доме было темно.

Территория вокруг жилища Бидермана была огорожена плетеным металлическим забором, поврежденным оползнем. Проволока оказалась прорванной и загнутой кверху, так что в ограде открывалось отверстие достаточно большое, чтобы через него проникнуть на территорию. Тропинка вела к дыре в ограде и заканчивалась поросшим травой пригорком. Во дворе росло немало цветов — белая и розовая камелия, флорибунда и вездесущая бугенвиллея. При доме имелся гараж на две автомашины и навес — тоже для автомашин. Свеженасыпанную гравийную дорогу, что шла от гаража, хозяин искусно замаскировал зеленью. Но машин в гараже не было и не должно было быть. Ворота оказались припертыми снаружи деревянными щитами.

Стало быть, Пауль Бидерман сбежал — несмотря на то, что мы договорились с ним о встрече. Этому я не удивился: он всегда был трусоват.

В дом я проник без труда. Главную дверь он запер, но на траве лежала приставная деревянная лестница, которая доставала до балкона. Окно оказалось запертым на пластмассовую защелку, сломать которую не представляло труда.

Через окно в дом проникало вполне достаточно света, чтобы увидеть, что спальня хозяина тщательно прибрана, выметена и в ней наведен тот строгий порядок, который является верным признаком подготовки к отъезду. Огромная двуспальная кровать была застелена льняным покрывалом, а сверху накрыта целлофановой пленкой. Два небольших ковра лежали свернутые в рулон и упакованные в мешки — от термитов. В корзине для бумаг я нашел с полдюжины старых разорванных багажных квитанций аэропорта Мехико, относящихся к прежним поездкам, и три новые, не побывавшие в употреблении сувенирные сумки авиакомпаний — из тех, какие бесплатно прилагаются к билету и которые Бидерман не позволил бы носить и своей прислуге. Я постоял, прислушиваясь, но в доме царила абсолютная тишина. Единственный звук, доносившийся сюда, был шум Великого Тихого, волны которого ударялись о скалы под домом и рычали от неудовольствия.

Я открыл один из гардеробов — оттуда пахнуло средством против моли. Там висела одежда — льняные кремовые мужские костюмы, яркие брюки и свитера, лежала в коробках с вензелем «ПБ» обувь ручной работы, а в выдвижных ящиках было полно рубашек и белья.