Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

в руки и ноги вобьют гвозди и оставят Его умирать – висеть, истекая кровью, под палящим солнцем. Это куда хуже того, что делает с Марком отец.

Вместе с первым криком Марка, разорвавшим ночную тишину, Джой вновь вспомнила отцовские слова. «Придет твой час». Она знала, что час этот совсем близко.

Глава 35

Джой и Джордж

Февраль 1983 года

– Теперь-то ты его убьешь? – В голосе Рут, по-моему, многовато воодушевления. – Он ведь сознался!

Я делаю глоток «Пассионы». Злюсь, потому что дрожу.

– Я заставлю его страдать.

Подхожу к столу за таблетками. Сестра открывает рот – собирается, как обычно, дать указания. Нет уж, хватит!

– Знаешь что? – Ответа я не жду. – Надоело тебя слушать. Я вынуждена слушать тебя – и его, – пока торчу в этом богом забытом месте, но с меня хватит! Это моя задумка, и я буду делать все по-своему!

Под возмущенный скрип линолеума отодвигаю от стены стол, обхожу его и срываю настенный гобелен – я ненавижу его почти так же, как отца.

– Больше никогда не буду молчаливой слушательницей!

Хватаю коробок спичек со шкафа у задней двери. Вслед мне летит голос сестры:

– В каком смысле? Что ты хочешь сделать?

Я шагаю к мусорному баку и взбираюсь по деревянной лестнице. Ощущаю жар, неизменно пышущий от этого портала в Ад, – я и забыла, до чего тут горячо. И воняет жутко. Задерживаю дыхание. Зажигаю спичку, подношу ее к уголку древнего бархатного прямоугольника. Он занимается быстро, и «Христос» сразу же исчезает. Пару секунд я наблюдаю за тем, как маленькие язычки пламени с удивительной скоростью разбегаются по вышивке. Пугаюсь, что сейчас они обожгут мне пальцы и я уроню этот сгусток огня на сухую траву внизу. Торопливо швыряю горящую вышивку в бак. Вздыхаю. Кричу:

– Катитесь вы все в Ад!

В кухне, кажется, стало жарче, чем на улице. Фиолетовое родимое пятно Рут мелко подрагивает, но я не жалею о сказанном – и собираюсь добавить кое-что еще.

– Меня тошнит от тебя, Рут. Сидишь в своем кресле, никогда ничего не делаешь, только командуешь мной. – Переведя дыхание, падаю на диван. – Я вообще не понимаю, зачем ты здесь.

Она молчит, и я продолжаю. Откуда только слова берутся?

– Думаешь, я не знаю правды о твоем несчастье?

Отвернувшись, вновь шагаю во двор и делаю вид, что не слышу шепот сестры:

– Нет, Джой. Правды ты не знаешь.

По привычке топаю к курятнику, будто за яйцами, и вспоминаю, что так и не побывала у пруда. Действительно ли он пересох? Пекло на улице жуткое, вряд ли в пруду могла остаться вода, но я все равно сержусь на себя – почему не сходила, не проверила? А теперь сил нет. Сочинение планов, споры, бесконечная удушающая жара – все это меня измотало.

Чай готовлю в молчании, не глядя на Рут; она читает «Гордость и предубеждение», словно меня в кухне нет. После чая забираю все лекарства и графики, несу в комнату отца. Он шевелится, но очень вяло.

Кладу таблетки на тумбочку у кровати. В конце концов, отец сам просил оставить их ему – хотел покончить с собой. Вот они, пожалуйста, рядом с непроливайкой и бутылкой «Пассионы».

Только вне его досягаемости.

– Папа, – зову тихонько.

Он с трудом открывает глаза, я склоняюсь ниже.

– Я сообщу в полицию о том, что ты убил Венди Боскомб.

Глаза отца распахиваются шире, он из последних сил трясет головой.

– Нет, – шепчет.

– Да. Пусть все узнают, какой ты на самом деле. Даже если людям плевать на то, что ты творил с собственными детьми, то это никого не оставит равнодушным. Больше ни один человек не захочет иметь с тобой ничего общего.

Он в ужасе. Наконец-то.

– Я позвоню в полицию и расскажу о том, что нашла пропавшую куклу Венди.

Отец не верит своим ушам.

– Да, я нашла куклу в сундуке. Точнее, ее голову.

Он, разумеется, в растерянности. Думал, мне не известно местонахождение ключа.

– Но…

Скрипучий голос отца меня раздражает, я закрываю ему рот рукой. Впервые в жизни отец сам будет молчаливым слушателем.

– Полицейские заберут кукольную голову, обнаружат на ней твои отпечатки и арестуют тебя. Я еще не во всем разобралась, но разберусь обязательно, и тогда полицейские найдут, куда ты спрятал бедняжку Венди. Хоть ты и убийца, но я умнее тебя.

Отнимаю руку от его рта; он судорожно глотает воздух.

– Нет. Нет. Ты не станешь…

Закашливается, просит:

– Пить.

Подношу чашку к губам отца. Ему уже недолго осталось, так что терять время нельзя.

Я ухожу в кухню, не обращая внимания на испуганные хриплые причитания за спиной:

– Зачем, зачем? Я же сказал, это вышло случайно…

Рут уже вновь обрела голос. При моем появлении она говорит, словно продолжая прерванный разговор:

– Я здесь для того, чтобы помочь тебе.

Судя по тону, она обращается ко мне-двенадцатилетней. Я закатываю глаза, не отвечаю. Смотрю, как жуткое родимое пятно ходит вверх-вниз в такт ее словам. Голос сестры – гнилой грейпфрут.

– Ты слабая, Джой. «Больше не буду молчаливой слушательницей»? Чушь собачья! Ты ни на что другое не способна, только молча слушать. Я-то думала, ты наконец что-нибудь сделаешь, убьешь его… Нет, ты даже этого не можешь. Ты – никто, пустое место. Всю жизнь такая!

– Я? А ты? Ты лишь помыкала мной, нашептывала на ухо ядовитые идеи, вкладывала их в мою голову, надеялась ему отплатить. Я вернулась сюда, и ты опять начала командовать: «Убей его», «Помучай», «Сообщи в полицию, что он убил Венди»… Нет, говорю же, больше не буду молча слушать. Ни его, ни тебя.

– Ты сама не ведаешь, что несешь. Если б не я, ты так ни на что и не решилась бы. Осталась бы робкой, покорной крошкой Джой. Если б не я, ты никогда не ощутила бы восхитительный вкус мести. Ты даже не понимаешь, как я тебе помогла!

– Помогла?.. Ну, тогда вот тебе новость. Я прекрасно обходилась без тебя последние годы.

– Серьезно? – Рут хмыкает, по ее подбородку стекает белый сарказм. – Ты нашла постоянную работу? Завела кучу друзей? Парня, который о тебе заботится?

Она зашла слишком далеко.

– Я не виновата! – кричу в ответ. – Это все из-за отца!

Опускаюсь за стол, потная и совершенно обессиленная. Рут открывает рот, но я ее перебиваю:

– Ты мне не нужна, Рут. Понятно? Не нужна.

Встаю, собираясь уйти в свою комнату.

– О, еще как нужна, Джой, – произносит сестра серебристым голоском. – Особенно если ты его убьешь.

– Не убью, – тихо возражаю я и закрываю за собой дверь.

Впрочем, та не заглушает последнего вопля Рут.

– Если не убьешь ты, это сделаю я!

Глава 36

Джордж и Гвен

Ноябрь 1943 года

– Тебе надо урезать затраты или поднять цены, – сказал в понедельник вечером Джордж после того, как Гвен вручила ему очередные полученные от Арнольда деньги. – Лучше и то, и другое.

– Лучше давай купим телефон, Джордж.

– По-твоему, нам деньги девать некуда? – побагровел он. Отодвинул стул, взял со стола счетную книгу. – Да?

– Нет, дорогой. Я просто имела в виду, что тогда не придется платить Арн…

Синяя книжная обложка врезалась ей в щеку.

…На следующее утро Гвен, услышав стук в дверь, с трудом поднялась с кровати в спальне у заднего входа. Отодвинула в сторону ведро. Надо