Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Прикрыв ладонью левую щеку и уголок рта, открыла двери. На пороге стоял Роберт.

– Здравствуй, Гвен. Решил тебе сообщить, что… О боже, что случилось?!

– А, это… – Она убрала руку от лица. – Ничего. Я вчера на прополке не заметила ветку и…

– Ох уж эти ветки, – он закивал. – Вечно прячутся там, где их меньше всего ждешь.

Гвен не удержалась от смеха.

Вскоре на утренний чай пришел Джордж – на добрых полчаса раньше обычного – и с грохотом водрузил на рабочий стол большое ведро.

– Хочешь телефон? Вот тебе телефон.

Она заглянула в ведро. Внутри было около фута воды, в которой сердито извивались два длинных и толстых угря черного цвета.

– Угри из пруда. Наверняка хороши в тушеном виде. Две бесплатные кормежки в неделю. Доставай самый острый нож.

Гвен с трудом подавила рвотный позыв. Вынула из второго ящичка нож, повернулась к мужу.

– Где ты их убьешь?

– Ты хочешь телефон, ты и убивай, – бросил он и вышел.

Она посмотрела на нож, покачала головой и вернула его на место. Нагнувшись, достала из третьего ящичка мясницкий топорик. Держа наготове кухонное полотенце, потянулась им к одному из угрей, но тот начал бешено извиваться, ужасающе заскрипел, и Гвен, вскрикнув, выдернула руку из ведра.

Накрытые полотенцем угри бились сильнее, издавали какие-то гортанные звуки. Гвен схватила второе полотенце и на этот раз сунула в ведро обе руки. Поймала угря, бросила его на разделочную доску. Тот яростно замолотил хвостом о ведро, застонал еще громче и страшнее. Гвен крепко сжала угря левой рукой, взмахнула топориком в правой и опустила его на основание головы твари. Брызнула кровь, Гвен ахнула – брезгливо, но с облегчением.

Однако голова осталась прикрепленной к телу, которое по-прежнему хлестало хвостом по ведру. Сама громко застонав, Гвен опустила топорик с удвоенной силой – и с радостью услышала стук лезвия о доску. Швырнула голову с телом в раковину и, не давая себе времени на размышления, поймала второго угря, бросила его на разделочную доску и изо всех сил взмахнула топориком. На этот раз хватило одного удара. Гвен отправила в раковину и второго угря, открыла кран. Дождалась, пока с обоих тел потечет прозрачная вода.

По очереди выложила их назад на доску, отрезала плавники, рассекла каждого угря снизу от шеи до хвоста, раскрыла. Увидела ярко-красные внутренности и длинный узкий спинной хребет. Поборов очередной рвотный позыв, отскоблила все пальцами, извлекла хребет. Кинула плавники, внутренности и кости в раковину к головам, еще раз прошлась пальцами по нутру. Наконец убедилась, что вычистила все. Схватила бело-голубую упаковку, насыпала из нее соды на доску и принялась яростно оттирать ее полотенцем, в которое после завернула головы и кишки. Уже по дороге к мусорному баку пожалела о том, что использовала кухонные полотенца, полученные от Джин в подарок на свадьбу. Ничего, телефон важнее. Вместо полотенец пока что будет какая-нибудь старая тряпка, а чуть позже Гвен заработает денег и купит новые.

Она разделала угрей на дюймовые кусочки и сложила их в большую кастрюлю, вместе со сливочным маслом, луком и морковью. Добавила соль и воду, смешанную с кукурузным крахмалом. Пока варево томилось на огне, Гвен почистила и порезала картофель. Хоть бы угри получились съедобными!

Вернулся после дойки Джордж. Гвен не без гордости подала ему серую массу с картофельным пюре.

– Один телефон за сегодняшний вечерний чай, мистер Хендерсон.

Джордж улыбнулся, похлопал жену по руке. Гвен затопила волна облегчения. Все у них будет хорошо, дела пойдут на лад.

Угри оказались жесткими, на зубах похрустывал песок. Гвен сделала вывод: в следующий раз нужно тщательнее мыть тушки и, пожалуй, стоит подержать их подольше на медленном огне. Попробовав первый кусок, Джордж попросил кетчупа и потянулся за солонкой. Однако ни словом не пожаловался.

Наоборот, он вдруг пустился в разговоры. У него есть еще идеи, как экономить деньги. Надо завести кур – в конце растрескавшейся дорожки есть курятник. В сарае нашлись капканы, он станет ловить кроликов – или охотиться на них с хорьками. Два кролика и два угря в неделю – вот уже четыре приема пищи. Яйца тоже помогут экономить. Время от времени можно резать и запекать курицу – настоящий пир.

Гвен могла бы собирать с молока сливки и делать масло. Ужасно глупо тратить продуктовые карточки на масло, оно ведь состоит из обычных сливок и соли! Еще пусть Гвен печет хлеб. Они оба начнут питаться по-королевски, купят телефон. Гвен будет изготавливать свадебные букеты и похоронные венки, ему больше не придется выпрашивать у банкиров деньги или отсрочку, и ферма скоро перейдет в его собственность!

– Скоро? Когда, Джордж?

Он подцепил вилкой кусок угря в кетчупе и улыбнулся своей фирменной обаятельной улыбкой.

– Через двадцать четыре года, дорогая.

…Гвен столько не проживет.

Глава 37

Джой и Рут

День подарков [248] , 26 декабря 1960 года

Недалеко от дома стояла старая подставка под большую емкость. Емкости давно не было, но шершавые сваи держались в земле твердо. Натянутая вокруг столбов проволочная сетка делила пространство между ними на два отсека; в семье Джой их называли камерами. В первой камере едва хватало места на то, чтобы раскинуть в стороны руки. Во второй, более просторной, прежние хозяева держали волнистых попугайчиков. Радостных птичек, которые щебечут, насвистывают и маленькими быстрыми радугами порхают вокруг. Откуда Джой знала про попугайчиков? Она сама не понимала. Может, просто выдумала?

Семья Джой держала тут четырех хорьков.

Чтобы попасть к ним, следовало открыть проволочную калитку в первую камеру, закрыть калитку за собой и только затем открыть следующую и войти во вторую камеру. Если не закрыть первую калитку перед открытием второй, хорьки могли прошмыгнуть мимо ног и удрать. Все об этом знали. Все обязательно закрывали первую калитку, прежде чем открыть вторую.

Джой ненавидела хорьков, и ей совсем не нравилось, как они на нее смотрят. У них были хищные крысиные морды, спутанная пестрая шерсть, похожая на рвоту, а изо рта торчали четыре загнутых острых клыка. Клыки, способные убивать.

Примерно раз в неделю Марк с отцом надевали резиновые сапоги, чтобы уберечь ноги от хорьковых укусов, заходили в клетку, где с криками и воплями гонялись за шипящими царапающимися зверьками и кое-как засовывали их в мешок. Отловив всех четырех, топали на бычий выгон. Отец нес крепко завязанный извивающийся мешок, а Марк – пустой.

Через пару часов они возвращались уже с двумя извивающимися мешками. Брат рассказывал, что на выгоне хорьков выпускали по очереди, каждого у кроличьей норы. Хорек чуял запах кролика, влетал в одну дыру, кролики вылетали из другой, а отец или Марк их ловили – каким образом, Джой понятия не имела. Затем как-то ловили хорьков. В представлении Джой обо всем этом процессе имелись большие пробелы, но она радовалась тому, что ей не надо сопровождать отца и брата.

Кроликов сажали в маленькую клетку в сарае, где они питались объедками с кухни, пока не попадали в жаркое. Джой не знала, как и от чего кролики умирали. Возможно, от хорьковых укусов. Возможно, от горя.

Жаркое из кроликов было дешевым и сытным, а мясо – не таким жестким и противным, как у угрей.

На второй день Рождества,