Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Вы в городе много успели посмотреть?

– Покаталась чуть-чуть.

Мы жили здесь уже несколько месяцев, и было неловко признаваться, как мало я пока изучила. Я была слишком занята обустройством дома, привыканием к новой работе, присмотром за Мэри.

– Думаю, вы можете ненадолго оставить свою маму?

– Могу. Нужно только еду приготовить. Спички попрятать. И убедиться, что она в спокойном состоянии.

– Она никуда не уйдет?

– Ее из дома не выгонишь.

– Тогда я заеду за вами завтра утром. Около восьми. Если выедем пораньше, будет не слишком жарко. Заодно расскажете мне ту историю.

Мне следовало бы обидеться, что он не оставил мне шанса отказаться, но было приятно, что кто-то другой берет на себя ответственность и принимает решения.

– Звучит неплохо.

– Так и будет. Да, и, кстати, тоги захватите.

– Тоги?

– Бикини. Купальный костюм. Или как их там называют. На реке есть местечки, где можно поплавать.

Он заехал за мной, как и обещал, рано утром в воскресенье на своем обшарпанном, но удивительно удобном пикапе. Сначала мы поехали в центр города. Машину Чипс вел слишком быстро, но почему-то это казалось не опасным, хотя одновременно волнующим. Он был спокоен, собран, не болтал. В своей сосредоточенности на дороге даже не замечал, как я за ним наблюдаю. Я легко представляла его себе в другом времени – в этой обтерханной широкополой шляпе, с сигаретой в углу рта. Не совсем Чипс Рафферти, но было в нем что-то типично австралийское. Он был не похож на большинство мужчин, которых я знала, и очень далек от того типа, который мне обычно нравился.

Мы остановились выпить кофе с круассанами из дрожжевого теста, приготовленными в дровяной печи, в маленьком хипстерском кафе, которое недавно открылось в бывшем гараже в центре города. Эстетикой индустриального шика это кафе не уступало своим аналогам из больших городов: стены ободраны, сплошь голый необработанный кирпич, цементный пол отполирован, все балки на виду. Бариста все в татуировках и в пирсинге, дружелюбные. Шумно, тесно, жизнь бьет ключом. Кофе был хорош, а круассаны с маслом еще лучше.

Чипс покатал меня по улицам, показывая интересные места за пределами стандартного туристического маршрута. Поначалу казалось, что городок мало отличается от любого другого австралийского провинциального городка. Главная улица длинная и широкая, здания представляют собой беспорядочную смесь архитектурных стилей, величественные церкви девятнадцатого века уступают по численности еще более величественным пабам с верандами, выстроенным чуть ли не на каждом углу. Но Чипсу удалось оживить Энфилд-Уош. Историю города он мне не рассказывал, но каждое место, куда он меня возил, приобретало особое значение благодаря истории – обычно смешной, часто с участием женщин – из его собственной жизни. Проезжая мимо кирпичной школы девятнадцатого века постройки, он показал мне класс, где мисс фон Билан – явная психопатка, питавшая к нему острую неприязнь из-за какой-то ссоры с его матерью еще в детстве, – спустила с него штаны на виду у всего класса, чтобы отшлепать его линейкой, а он, к стыду своему, был без трусов. Учительницу отстранили от преподавания после жалобы родителей, но в эту школу он так больше и не вернулся. Его родители решили, что пришло время закрытой школы, и в следующем семестре его отправили в Сидней.

– Теперь я думаю, что мог бы восстановить свою репутацию, если бы вернулся ненадолго, – сухо сказал он. – То, что я ушел из школы после случая с фон Билан, навсегда всем запомнилось. Наверное, я так и остался в их памяти ребенком, которому годами приходилось ходить без нижнего белья. И это же утвердило репутацию моего отца как никчемного ублюдка.

Англиканская церковь, небольшое, но внушительное здание в готическом стиле, оказалась местом, где он впервые поцеловал девочку.

– Я ходил туда готовиться к конфирмации.

– Ваши родители были религиозными?

– Не совсем… то есть мы ходили в церковь на Пасху и на Рождество. Но моя мать вбила себе в голову, что конфирмация – это важно. Кажется, кто-то из ее друзей был в родстве со священником, и они пытались увеличить число прихожан или набрать новых служителей. У католиков там всегда был над нами перевес.

Все это было так не похоже на мое собственное детство в пригороде.

– В общем, я готовился к конфирмации… это было как раз в пятом классе, перед тем случаем со штанами…

– Богатый событиями год.

– И там была девочка, которая мне нравилась, Таня Бригсток. Она работает в школьной администрации. Сейчас она Таня Джонс. Вы ее, наверное, знаете.

– Знаю.

– Она была меня на пару лет постарше. Красотка. Длинные светлые волосы, высокая. Всегда ходила и даже бегала на носочках. Делала большие успехи в спорте – теннис, нетбол, плавание. В общем, я по ней с ума сходил. По ней все мальчишки с ума сходили. В конце концов она вышла замуж за Даррена Джонса – он был жокеем. Такого мерзкого, лживого засранца еще поискать надо. Но Таня тогда была… мы все на нее заглядывались.

Невозможно было представить ту Таню, которую я знала, Таней из рассказа Чипса, хотя на ее странную походку я уже обращала внимание.

– В общем, она была хитрая девица. Она знала, что нравится мне, и сказала – если я дам ей пять баксов, то могу ее поцеловать.

– А вы?

– Ну, у меня было всего три бакса, так что пришлось поторговаться. «И чтобы без языка!» Я даже и не понял, при чем тут язык, так что это было не так важно.

– А дело того стоило?

– Мне казалось, что да. Вон там мы это делали. – Он указал на живую изгородь между церковью и пасторским домом. – На самом деле в эту изгородь можно войти. Там внутри пусто. Во всяком случае, тогда было.

– И как прошло?

– Хорошо, даже малость чересчур. Она предложила мне потрогать ее за грудь – еще за пять долларов. Я месяц деньги копил. Тут уж мне совсем крышу снесло.

– Могу себе представить. А не рановато в десять лет?

– Рановато. Я потом еще несколько лет к девчонкам близко не подходил.

Я не очень-то ему поверила.

– Не потому ли, что вас отправили в закрытую школу – это же, наверное, была школа для мальчиков?

– Ну да, правда, – засмеялся он. – Но все равно то была настоящая травма.

Мы поехали дальше – через жилой район, мимо красивых старых кирпичных домов на Парламент-Хилл. Перед самым большим Чипс остановился. Этот дом построили Саммервиллы, предки его матери, в конце девятнадцатого века, и в его детские годы он еще принадлежал их семье. Это был настоящий