Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

кто как раз пережевывал и выплевывал таких вот Сюзанн Уэллс. Но, если верить самой Сюзанне, ее уход был совершенно добровольным. Она просто отыграла свою роль в этом шоу и решила, что с нее хватит.

Хонор несколько шокировала мысль, что кто-то может сам выбрать такую жизнь – простую, ограниченную, провинциальную, довольно бессмысленную, – уже попробовав на вкус жизнь в мире звезд. То, что Сюзанна приняла решение уйти в эту другую жизнь, казалось слегка пугающим. И когда на лице у Сюзанны появилось такое выражение, будто она готова рассказать больше, чем Хонор хотела знать, та поспешно вновь свела разговор к безопасным мелким темам.

– Вы часто видитесь со своим соседом?

– С Чипсом? Не очень. Хотя он и устроил мне экскурсию по городу на следующий день после викторины – показывал достопримечательности, на речку свозил и тому подобное.

– И как вам?

– Речка?

– Ха! Нет, хотя об этом я бы тоже послушала. Как вам Чипс?

– Кажется, ничего. – Сюзанна небрежно, с неопределенным выражением лица пожала плечами. – А почему вы спрашиваете?

Хонор усмехнулась.

– Просто хочу предупредить. У него здесь сложилась определенная репутация. В том, что касается дам.

Она слегка растянула последнее слово.

– Я догадалась. В любом случае предупреждать меня незачем. Он совсем не в моем вкусе. Слишком… ну, не знаю, слишком самоуверенный, что ли. И не думаю, что у него ко мне есть какой-то интерес.

– Не обманывайте себя, – сказала Хонор. – У Чипса Гаскойна всегда есть интерес.

– Мне показалось, что вы с ним хорошие друзья.

– Не знаю, друзья или нет, но мы знаем друг друга всю жизнь и теперь, как соседи, волей-неволей общаемся. Иногда они с Дугалом выпивают, иногда мы вместе ужинаем.

– И вы говорили, у вас с ним что-то было?

– Очень недолго, еще в школе. С самого начала было ясно, что из этого ничего не выйдет. Я была голодранка, а он – сын скотовода, мальчик из закрытой школы. В те дни эти различия кое-что значили. Может, и сейчас так, не знаю. От него ждали, что он найдет себе подходящую партию – ту, что будет помогать ему в хозяйстве, чтобы было что оставить будущим поколениям. Фермершу. Я для этого никак не годилась.

– Он тогда, наверное, был завидным женихом?

– Это да. Завидным. Половина девчонок по нему вздыхала. Хорош собой, богат, с безупречными манерами, умный, капитан регбийной команды, в крикет играл. Ему достаточно было пальцем поманить, и любая девушка его.

– И как, поманил?

– В конце концов он женился именно на такой девушке, какую ему все прочили, – на Джемме Бартон. Еще один Чипс, только в женском обличье: из старинной семьи землевладельцев, училась в закрытой школе – ну такая, знаете, воспитанная, хорошенькая, пустенькая. Идеальная племенная скотинка. Их отцы были большими друзьями. И деды, скорее всего.

– Я слышала, она умерла.

– Угу. Грустная история вообще-то. Думаю, поначалу у них все шло хорошо – уже и новый дом начали строить. Они жили в старом домике управляющего, довольно скромном, по-моему. Его потом снесли. А его папа с мамой жили в вашем нынешнем доме. А потом Джемма заболела раком груди. Стройку отложили и все силы бросили на уход за Джеммой, пытались ее вылечить. Так она лет пять-шесть, кажется, проболела и умерла. А потом – бац! Все пошло наперекосяк. Родители Чипса тоже умерли один за другим, и пришлось ему выкупать долю старшего брата Хэла – он юрист, живет в городе. Влез в большие долги, а тут еще засуха. Чуть фермы не лишился. Хэл его тогда выручил, и, по-моему, еще какую-то часть земли пришлось продать. Новый дом он достроил несколько лет назад, но не сразу смог переехать.

– Грустно ему, наверное, было покидать этот дом? Сколько лет он принадлежал его семье? Наверняка в душе жалеет.

– Может быть. – Хонор пожала плечами. – Но у нас, всех прочих, никогда не было такой роскоши – семейной истории, которую хотелось бы сохранить. Думаю, Чипсу Гаскойну пришлось привыкать к жизни в реальном мире.

После второй бутылки Хонор встала, собираясь уходить. Было уже за полночь, и Сюзанна предложила ей остаться ночевать. Сказала, что ей не составит труда приготовить постель в гостевой спальне, – а может, вызвать такси? Однако Хонор настояла на отъезде: она будет ползти на черепашьей скорости, да тут и ехать-то какой-нибудь километр, за вычетом подъездных дорожек.

Осторожно выезжая с длинной дорожки, Хонор отметила, что у нее уже давно не было такого приятного вечера. Ей понравилась Сюзанна, понравилась даже ее сумасшедшая мать. Сюзанна была умна, любознательна, остроумна и, несмотря на тяжелые обстоятельства, не поддавалась жалости к себе. И было в ней что-то такое – что-то оставшееся от тех лет под прицелом камеры: какая-то непринужденная сексуальность, уверенность в себе, редко свойственная людям, далеким от мира звезд, и, кажется, незаметная для самой Сюзанны. То, что эта сексуальность была скрытой и неосознанной, только усиливало ее и делало еще привлекательнее для Хонор, у которой вызывало скуку все, что отдавало заурядностью.

И, что еще важнее, этот вечер не оставил у Хонор привычного неприятного привкуса. Между ней и Сюзанной не ощущалось тщательно маскируемого соперничества, не было сказано ничего такого, смысл чего дошел бы до Хонор только теперь. И в кои-то веки остался незатронутым болезненный вопрос о детях – почему у Хонор нет детей, хотела ли она их, а если нет, то почему? Не упустила ли она время, жалеет ли об этом, связано ли это со здоровьем? Сюзанна о детях не упомянула ни словом, и Хонор была ей за это благодарна.

«ПОХИЩЕННАЯ:

ИСТОРИЯ ЭЛЛИ КАННИНГ»

Документальный фильм

HeldHostage Productions © 2019

Элли Каннинг: запись № 3

После собеседования я купила билет на обратный автобус. У меня оставалась еще пара часов, их нужно было как-то убить, и я решила сходить чего-нибудь поесть. Как-то так вышло, что я опоздала и вернулась, когда мой автобус только что ушел. Следующий был только завтра, а денег у меня оставалось маловато – ну то есть было кое-что, конечно, но на отель или что-то такое не хватило бы, так что это была в общем-то катастрофа. Да еще и телефон разрядился. Я решила, что придется торчать всю ночь на станции, а это не очень-то весело, но я надеялась пристроиться поспать на скамейке или еще где-нибудь.

Я побродила немного по городу, чтобы убить время. Где-то часа в четыре зашла перекусить в кафе, и ко мне подсела какая-то женщина. Старая уже, лет сорока, темноволосая – я подумала, может, она