Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

того, что оказалось гораздо приятнее и проще, чем я себе представляла. После того первого ужина Чипс стал заходить без приглашения, незваным, но желанным гостем – раз, два, а то и три раза в неделю. Если он приходил поздно, когда Мэри уже укладывалась в постель, то приносил с собой бутылку вина. Если же полагал, что она еще не спит, то прихватывал коробку ее любимого мороженого. Иногда он даже приходил к нашей вечерней игре в трабл. Было заметно, что Мэри его общество радует почти так же, как меня. Она металась между самым бесстыдным флиртом и притворной болезненной викторианской застенчивостью, то и дело хихикала и любезничала – иногда даже готова была позволить ему почти (но только почти) выиграть. Изредка она просила Чипса почитать ей на ночь: «У вас это получается гораздо лучше, чем у Дамы Джуди. У нее такой голос, как будто нос прищепкой зажат», – и он чаще всего соглашался.

Когда Мэри засыпала, мы допоздна пили и разговаривали, и почти каждый раз Чипс оставался на ночь. Как-то так получалось, что, невзирая на все наши благие намерения – мне отчаянно необходимо было как следует выспаться, а ему рано вставать, – он никак не мог уйти домой. Потому что как ни хороши были наши разговоры (а они и впрямь были хороши), секс все-таки был еще лучше.

«ПОХИЩЕННАЯ:

ИСТОРИЯ ЭЛЛИ КАННИНГ»

Документальный фильм

HeldHostage Productions © 2019

Элли Каннинг: запись № 5

Когда я очнулась, мне даже показалось, что я в больнице – что, должно быть, попала в аварию.

Это было похоже на сцену из какого-нибудь фильма. Ну, знаете, – героиня только что из операционной, видит только яркие огни и склонившиеся над ней расплывчатые фигуры, и звуки все приглушенные, как будто доносятся издалека. Прошла целая вечность, пока я начала понимать, что происходит, где я нахожусь, что со мной случилось. Сначала была только расплывчатая фигура и голос, который что-то бормотал, а может, напевал, а потом снова становилось темно. Потом – я честно не представляю когда – через несколько часов или через несколько дней, – я немножко пришла в себя, хотя все по-прежнему было как в тумане. Я попыталась встать с кровати, но оказалось, что я привязана к ней за талию – вроде не туго, ничего такого, но подняться не могла. Правда, я была настолько не в себе, что мне было как-то все равно, и просто снова заснула.

Когда я пришла в себя настолько, чтобы осмотреться, то увидела, что комната чем-то похожа на больничную палату, только грязноватая. Мебели почти нет – только кровать, на которой я лежала, старая, с металлической спинкой. Еще была тумбочка и стул возле кровати. В одной стене была раздвижная дверь, а в стене напротив меня еще одна дверь, старая такая, с деревянными панелями. Она была все время закрыта. Окон не было; свет шел только от голой лампочки, висевшей на черном проводе. Да, и еще на стене напротив висели две картины.

Кажется, я несколько дней не видела по-настоящему ни одного человека. Смутно помнилось, что кто-то там был, но когда я приходила в себя, то в комнате, кажется, всегда было пусто. Понятия не имею, как меня кормили и кормили ли вообще, но чувства голода не было, только иногда болело горло, и еще ужасно хотелось пить.

Я так и не могла понять, сколько времени прошло. Понимаете, время как будто потеряло свое значение. Даже когда я думала, что не сплю, я как будто плыла, что ли. Целыми днями просто разглядывала рисунок на одеяле. Оно было в такой мелкий цветочек, и, когда я прищуривала глаза, эти цветочки превращались в фейерверк. Я все время играла в эту детскую игру – то открою глаза, то закрою, то открою, то закрою, а цвета вспыхивают и исчезают, вспыхивают и исчезают.

Хонор: август 2018

Хонор сделала Элли Каннинг своей клиенткой уже через несколько дней после того, как об этой истории стало известно. Перед этим она проезжала мимо больницы, увидела у дверей толпу и поняла, что дальше история будет только набирать популярность и что ее услуги будут крайне востребованы.

Следователя, занимающегося этим делом, Хью Стрэтфорда, она знала с детства. Уже тогда они принадлежали к очень разным социальным кругам, но он здорово выручил ее несколько лет назад, когда ее отец въехал задним ходом в пекарню на главной улице Энфилд-Уош, и, по своему всегдашнему обыкновению, Хонор поддерживала с ним связь. Она слышала, как он вздохнул, когда их соединили, поначалу досадуя на то, что ему мешают работать, но все же дал необходимую информацию.

Да, не очень охотно сказал он, девушка все еще в больнице, да, она готова разговаривать с посетителями, и да, Хонор права – возможно, ей не помешала бы помощь в делах со СМИ. Сейчас от этих паразитов там не протолкнуться, и звонками замучили – дозвониться в больницу почти невозможно. Было бы неплохо этот поток куда-то перенаправить. Что же касается самой девушки, вся эта ситуация для нее – сильный стресс. Это совершенно лишнее после всего, что с ней произошло. В общем, да – он предупредит старшую медсестру, тоже их бывшую одноклассницу, что Хонор зайдет с ней поговорить.

– А есть какие-нибудь зацепки, подсказки, где она была? И зачем ее похитили?

– Ой, Хонор, не приставай. Разумеется, у нас есть кое-какие идеи, но я же не стану тебе докладывать, как ты думаешь?

Она засмеялась. Ну, попытка не пытка.

– Но это же безумие, правда? Весь город гудит от слухов. Я слышал, что Джейн Уэтерби и ее маму допрашивали. Хотя это глупо. У Джейн инвалидность по зрению.

– Не могу комментировать, Хонор.

Голос у него был раздраженный.

– Ладно. Извини. Я буду в больнице примерно через час. Идет?

– Да. Вполне. Вообще-то, Хонор, – добавил он, – девушке, вероятно, не помешало бы с кем-то посоветоваться еще и по некоторым… э-э-э, личным вопросам. Она под опекой штата, и, честно говоря, от ее приемных родителей толку мало. Они живут на севере – в Мэннинге, и мы никак не можем хоть кого-то из них вытащить сюда. У них еще куча других детей, за которыми тоже надо присматривать, и, похоже, им и правда никак не вырваться. Думаю, они не хотят внимания прессы: их наверняка дерьмом обольют – они ведь даже не заметили, что девочка пропала. А больше у нее никого