Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

«Это уже кое-что. Может, насчет Джой я ошибся…»

Внезапно из коридора долетел громкий – слишком громкий – разговор Барбары по телефону.

– Мне все равно, что вы думаете! – Очевидно, ей было все равно и то, что Шепард слышит. Или даже хотелось, чтобы он слышал. – Он останется со мной. И он, и кот!

Шепард оглянулся на Колина, зарывшегося лицом в шерсть на кошачьей спине.

– Колин, – произнес он приветливо, но все так же твердо. – Рут жива?

Колин поднял взгляд, помотал головой. Быстро.

– Рут… умерла.

Алекс вдруг встревожился не на шутку. Что за чертовщина тут творится?

– Вы уверены?

Колин закрыл глаза руками, начал всхлипывать.

– Такое несчастье… случайно… но теперь она на Небесах.

Мозг Шепарда лихорадочно работал. Вот оно, именно этого он и хотел! Быстрое признание и завершение дела по горячим следам. Да, насчет Джой он, похоже, и правда ошибся. Ничего страшного. Он сегодня же сведет концы с концами, а ночью славно выспится. Ни один судья не отправит Колина в тюрьму. Его, скорее всего, поместят в специальную лечебницу, но не в тюрьму, нет. Барбара сможет свободно навещать сына.

– Говорю же, мне все равно! – В голосе Барбары звенела сталь. – Вы не заберете его из этого дома, и кота тоже, слышите? Я буду ухаживать за ним, пока меня не похоронят.

«Маловероятно».

– Ужасное несчастье, – повторил Колин, по-прежнему пряча лицо в ладонях.

Шепард отгрыз очередной кусок твердого коржика; в висках застучало. Ловко переместив коржик за щеку, он мягко попросил, едва сдерживая нетерпение:

– Отведете меня к Рут?

Тот кивнул, поднял заплаканное лицо. Погладил кота – медленно, мучительно медленно, будто боялся причинить боль. Или знал, что больше уже не вернется, никогда не сможет погладить друга.

– Сходим сейчас? – осторожно предложил Алекс.

Если преступник действовал поспешно или нападение и правда произошло случайно, то жертва может быть еще жива. Сейчас дорога каждая секунда. Алекс с облегчением положил недоеденный коржик на столик и встал.

– Да. – Колин тоже поднялся. – Я отведу к Рут.

– Тогда пойдемте.

Колин опять повторил:

– Несчастный случай…

Вышли в прихожую, где Барбара продолжала плеваться словами, точно печь – искрами.

– Я заботилась о нем столько лет, и никто и слова не говорил. Где вы все были двадцать лет назад, когда я действительно нуждалась в помощи?!

– Простите, миссис Ларсен…

Она резко обернулась, рявкнула:

– Что?!

– Колин поедет со мной. – Алекс вновь напустил на себя непроницаемый вид. – Поможет… в расследовании.

Очень удобная фраза.

Шепарда не удивило указание Колина повернуть с дороги налево, к ферме Хендерсонов. Однако когда он притормозил у подножия холма перед их подъездной дорожкой, Колин сказал:

– Нет, не сюда. Еще далеко.

Проехали десять минут в молчании. Любопытство – и беспокойство – нарастало. Куда же Колин спрятал Рут? От неожиданной мысли он чуть не ударил по тормозам. Не мог ли Колин убить и Венди Боскомб?

– Колин, – с нарочитым спокойствием произнес Алекс и пожалел, что не задал этого вопроса раньше. – Может, вы скажете мне, где Рут? Тогда я довезу вас без подсказок, а вы отдохнете.

– Конечно. Знаете Блэкхантское кладбище?

Глава 54

Джордж и Гвен

Январь 1949 года

Когда Гвен с младенцем приехали домой, в саду буйно цвели маки. Однако смотреть на них она не могла. Вяло спросила, как Джордж тут справлялся. Он рассказал – по утрам приходила Барбара с едой, целый день присматривала за Марком, пока Джордж с Колином доили коров и работали на ферме.

Гвен кивнула, не осмысливая эту незнакомую сторону Барбары, не осмысливая ничего.

Днем, когда она отупело сидела на диване и покачивала ногой люльку, в заднюю дверь постучали. Гвен с тяжелым вздохом поднялась.

– Здравствуй, Гвен. – Колин посмотрел ей в глаза.

– Здравствуй, Колин. – Она попыталась улыбнуться.

Он проследовал за ней в кухню, сел рядом на диван. Зачем? До дойки еще полчаса, и Колин всегда шел прямиком в хлев.

Никто не говорил ни слова. Колин просто ждал.

Наконец Гвен указала на люльку.

– Это Джой.

– Да. – Он склонился над спящей малышкой, погладил ее по щеке. – Привет, Джой. – Глянул на Гвен. – Как ты?

Такой простой вопрос. Вопрос, которого ей никто не задавал. Редкие посетители, навещавшие ее в больнице, избегали той единственной темы, о которой ей хотелось говорить, и держались либо чересчур сдержанно, либо чересчур бодро.

– Лучше думать о хорошем, милочка. – Женщина на соседней кровати.

– Она красавица, Гвен. – Арнольд.

– Настоящая красавица. – Мэрилин.

– Пути Господни неисповедимы. – Преподобный Брейтуэйт.

– Мы должны жить дальше, будто ничего не было. – Джордж.

А вот Колин посмотрел на Гвен и задал простой вопрос.

Внутри нее что-то умерло, но плакать она не могла. Смотрела на Колина и понимала – он выслушает. И Колин слушал. Повторял фразы, если Гвен запиналась. Когда она закончила, он плакал, а Гвен утешала.

– Это был несчастный случай, Колин. Просто ужасная случайность. Несчастье.

Он повторил сквозь слезы:

– Ужасная случайность. Несчастье.

– И Рут теперь на Небесах.

– Рут на Небесах, – пробормотал Колин с такой печалью, что ей захотелось его обнять.

Так они и сидели. В молчании. Даже малышка в люльке у их ног вела себя тихо.

Без пяти минут четыре Колин встал.

– Мне пора помогать Джорджу доить коров.

– Да, – Гвен кивнула. – Спасибо, Колин.

Глава 55

Джой и Рут

Февраль 1983 года

ХЕНДЕРСОН, Джордж. Сердечный и благородный человек, любивший Бога, свою церковь и общину. Глубокие соболезнования семье. Кеннет Джонс

Теперь, когда Шепард с Вики уехали, в голове проясняется. Я наконец могу разложить мысли по полочкам, но непрерывно думаю о Рут. Похоже, она действительно ушла. Насовсем. Из моих глаз катятся настоящие слезы – в памяти всплывает дождливый субботний день много лет назад, в середине моего последнего года в начальной школе…

Я придерживала калитку куриного загона, увязая резиновыми сапогами в грязи, а мама вкатывала в загон тачку с чертополохом. Вокруг суетились двенадцать Рут.

– Сюда, Рути, сюда, девочки, – кудахтала мама.

– Мама… – Вопрос сорвался с языка сам по себе. – Почему ты их всех зовешь Рут?

Я одиннадцать лет слушала, как она это делает, и только теперь впервые сочла это странным. Так уж устроены дети. Принимают все на веру. До тех пор, пока не вырастают.

Я подумала, что мама меня не расслышала, – она прошла в конец загона и стала раскидывать чертополох голыми руками. Ее рукам ничто не причиняло боли: ни чертополох, ни колючие концы проволоки, втыкаемой в цветы; ни даже жгучий мороз.

Она отправилась в небольшую пристройку, где мы держали сорокачетырехгаллонную бочку с зерном. Я завела вновь:

– Мама, почему ты…

– Я слышала.

Она зачерпнула зерна – многовато; стряхнула лишнее назад. Мы молча наблюдали, как зернышки барабанят по стенкам бочки. Мама вернулась в загон и насыпала зерно на чертополох длинной широкой дугой.

Ответит или нет? Непонятно. Оставалось только ждать.

Повесив черпак, мама уперлась руками в бедра и спросила:

– Ты хочешь знать, почему я всех кур зову Рут?

– Да, скажи, пожалуйста.

Я вдруг почему-то пожалела о своем вопросе.

Она устремила взгляд через бычье пастбище, за пруд, куда-то в серую даль, затем шмыгнула носом.

– Давным-давно у меня… был еще один ребенок.

Мама посмотрела вниз, на пустую тачку, опять шмыгнула носом.