Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

– Да.

– Но люди из вашего окружения в это не верят. Никто – ни учителя, ни ученики, жившие в то время в Училище, ни родители, ни Сигэру.

Мика молчала.

Ей стало не по себе, когда Норико Кондо упомянула ее родителей и Сигэру. Сигэру. Они что, виделись с ним?

Сердце вдруг переполнила тоска по прежним временам.

Интересно, а Норико помнит?

Что когда-то была влюблена в Сигэру? А потом однажды обо всем позабыла.

Мика знала, что эти двое обменивались письмами.

Теперь она вспоминала об этом с ностальгией. А тогда ненавидела и ревновала обоих. Ей было ужасно досадно, что Сигэру каждый раз так старательно сочинял письмо для Норико – обыкновенной девчонки с Подножия, которая приезжала лишь на короткую смену в лагере. Мике на самом деле тоже хотелось ей написать. Она уже почти была готова это сделать. Но тут узнала, что с Норико переписывается Сигэру, и желание резко куда-то улетучилось. Мика думала, что все дело было в Сигэру. Значения это больше не имело, но она хорошо помнила, как ощущала себя тогда. Она просто не могла поверить, насколько толстокожими и безразличными оказались Сигэру с Норико.

Не то чтобы она сейчас собиралась ковыряться в тех давних чувствах. Но Мика все еще не могла доверять Норико Кондо, которая сейчас упомянула имя Сигэру как бы мимоходом, словно ничего и не было.

В это мгновение выражение лица Норико вдруг смягчилось.

– Можно я задам тебе глупый вопрос?

Наконец-то она отбросила пустые формальности. Мика молча посмотрела на нее.

– Мика-тян, ты меня помнишь?

* * *

О чем это она?

Вопрос застал ее врасплох. Конечно, помнит.

Она не узнала ее, когда та впервые появилась в их офисе, но стоило ей только представиться, и воспоминания о Норико потоком обрушились на нее.

Вот только в тот день, в темном коридоре, Норико, даже не узнав Мику, спросила: «Что вы с ними сделали?» – а потом призналась, что когда-то давно тоже ездила в их летний лагерь. Ее тогда переполняли яростный гнев вперемешку с паникой.

Воспоминания о прекрасном лете и Училище. Они принадлежали той, прежней Мике, с которой у нее теперь не было ничего общего. Как только Мика это осознала, слова полились изо рта, и она уже не могла остановиться.

Норико не соотносила взрослую Мику с той девочкой, которую когда-то знала.

И Мика решила – Норико хотела, чтобы она умерла тогда, молодой и красивой. В этот момент на душе у нее стало на удивление спокойно. А потом она поняла.

Этого хотела и она сама.

Лучше бы она умерла тем летом.

Умерла вместо Хисы.

Умерла, чтобы время наконец остановилось. Никто не желал этого сильнее, чем она.

* * *

Мика так и не ответила на вопрос Норико.

Она ведь до этого уже говорила, что не помнит ее, так зачем снова поднимать эту тему? «Скажи что-нибудь едкое, как тогда, – едва слышно произнес голос в голове. – Что не помнишь ее. Настолько незначительно все было. Это добьет ее окончательно».

Но она слишком устала. Ранить кого-то тоже не так-то просто – требует физических усилий. И она понятия не имела, о чем думала сидевшая перед ней Норико Кондо, хладнокровная и собранная. Почему после всего, что произошло между ними в тот раз, она все же решила ее защищать?

Вы же не появлялись все это время.

Именно эти слова Мика произнесла, когда Норико Кондо впервые пришла к ним в офис. Она тогда еще не знала, что это была та самая Норико-тян, ее в то время просто утомил бесконечный поток посетителей, утверждавших, будто они так или иначе «связаны с обнаруженными останками». Мика до сих пор злилась на супругов Ёсидзуми, клиентов Норико. Сахара и остальные нередко делали ей замечания, что она ведет себя как ребенок, когда она периодически давала волю подобному гневу. Сигэру, пока они еще были женаты, тоже обращал ее внимание на эту проблему. Но на самом-то деле, когда Мика все же выходила из себя, они как будто даже вздыхали с облегчением. Им ведь тоже все это не нравилось, хоть сами они и молчали.

Вы же не появлялись все это время. И не вспоминали. А когда кости все же откопали, эти люди вытащили на поверхность собственные воспоминания и теперь, объединившись, ни с того ни с сего пытаются что-то вернуть. Какая самоуверенность! Ведь возвращать-то уже и нечего.

Люди в поисках чего-то…

И среди них – мать Хисано Игавы, которая судится с Микой.

Просто нелепо. Мику это ужасно разозлило. Да, она решила искупить свою вину. Но не перед этой женщиной.

Единственная, перед кем она в долгу, это Хиса-тян.

И ей придется встретиться с этим лицом к лицу. У Мики был шанс стать взрослой, а вот Хисано оказалась его лишена. Поэтому-то она и приняла такое решение. Если ее спросят, она во всем признается. Что Хисано умерла из-за нее. Что она ее убила.

Мика должна была все исправить. Ради Хисано и ради себя самой.

Но посвящать в это Норико Кондо она не собиралась.

Ты меня помнишь? Мика проигнорировала этот вопрос.

– И почему же они решили, что я ее не убивала? – бросила она, не давая Норико увести разговор в сторону. – Никто ведь своими глазами не видел, что там произошло.

Тем летом взрослые уехали.

Мика и остальные с восторгом восприняли перспективу остаться одним, пусть и на короткий срок. В случае чего им велели обращаться к учителям из подготовительного отделения. Ускользнуть из-под надзора взрослых, заниматься тем, чем хочется, – было во всем этом нечто ужасно притягательное и многообещающее.

Норико Кондо посмотрела на Мику. Взгляд у нее был все такой же невозмутимый.

– Верно, – кивнула она. – Я сама удивилась, когда узнала, что никто ничего не видел.

Мика молчала. Ей стало интересно, что она скажет дальше.

– Дети из младших классов жили совсем одни. Ни одного взрослого с ними не было. Никого, кто мог бы здраво оценить ситуацию. Меня это просто поразило. Что никто не смотрел за детьми.

И хотя она говорила резко, а в голосе ее слышался упрек, Норико ни разу напрямую не осудила «Школу» – возможно, из тех соображений, что Мика все еще оставалась членом организации. Однако было очевидно – Норико злится. Словно обвиняет взрослых «Школы» в безответственности.

– А еще я слышала, что тем летом появилась Учебная комната для детей, – после небольшой паузы продолжила еще более серьезным тоном Норико, набрав побольше воздуха в легкие. – Кое-кто подтвердил,