Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

прав. Марк действительно трудный ребенок, и если ему не привить дисциплину по примеру самого Джорджа, если не принять меры, то мальчик отобьется от рук, вырастет хулиганом, преступником. Джордж, как и двоюродная бабка, твердил: «Детей надо учить правильному поведению», – а он точно понимал в этом больше Гвен. Когда Джордж кричал на Марка, слой влажного бетона в ее голове твердел, лишая доступа к словам. Она не могла ни возражать, ни возмущаться, лишь бормотала невразумительные мольбы.

К тому времени, как Джордж впервые ударил Марка, бетон застыл окончательно, превратившись в неприступную стену, через которую не проникали даже мольбы. К тому же речь шла о простом шлепке, и, если уж на то пошло, Марк его заслужил – непослушанием. Это для его же пользы. Несомненно.

Когда Джордж впервые взял в руки ремень, Гвен убедила себя в том, что она не догадывается о намерениях мужа, и ушла в мастерскую. Погрузилась в работу: связать проволокой розы, закрутить ленты, внести аккуратные записи в счетную книгу. Ночью она лежала в постели, думала о давнем танце в Уиллшире, о своем неуклонно сужающемся с тех пор пути – и от страха и оцепенения была не в силах признать правду: Гвен испытывала облегчение от того, что на другом конце ремня находилась не она.

* * *

Джой тем временем лежала в колыбели, смотрела и слушала, что за семья ей досталась. Горчично-желтый страх и красные крики Марка проникали в крошечный мозг малышки, ее правая рука взлетала к лицу, пальчики щупали бугорки на фиолетовом родимом пятне, покрывавшем правую сторону лица. Бугорки сойдут раньше, чем Джой исполнится годик, родимое пятно же останется с ней до смерти.

Левая рука Джой тянулась к ее второй половинке. К сестре-близнецу, которая восемь с половиной месяцев находилась рядом.

Однако рука хватала пустоту. Джой была одна.

Глава 61

Джой и Шепард

Февраль 1983 года

ХЕНДЕРСОН, Джордж. С огромной благодарностью и искренними соболезнованиями семье. Кларис Джонсон

Колени у Алекса болели, но он боялся шевельнуться и все испортить.

– Вы правы. Он не мог сам себя задушить ремнем, – обронила Джой. – Наверное, пора рассказать вам…

Да! Вот оно!

– Каждую ночь, сколько себя помню, мне снилось, что я убиваю отца. За эти годы я изобрела во сне тысячи способов убийства. Отрубить гаду голову, затолкать таблетки против мигрени ему в глотку, запереть с коровами, пусть затопчут его насмерть… – Джой посмотрела ему в глаза. – Ведь, как отец однажды заявил вам и вашему шефу, отчаянных криков из хлева никто не услышит. Из спальни, кстати, тоже.

Шепард одновременно испытывал ужас и ликовал. Сейчас признается! Наконец-то! Вот если б еще колени не выкручивало…

– Проснувшись, я часто не понимала, то ли это был сон, то ли я и вправду умудрилась убить отца, – но он, конечно, неизменно оказывался жив. Обстановка в доме все ухудшалась, и однажды – за день до исчезновения Венди – я подумала, что отец меня убьет. Потом пропала Венди. Кругом только и твердили: надо беречь детей, защищать их от «чудовища». Однако никого не волновало то, что чудовище по имени Джордж Хендерсон творит с собственными детьми. И не говорите мне, будто люди не знали. Знали прекрасно.

Джой словно обвиняла Алекса в умышленном бездействии. Он подумал о записях в ее медицинской карточке, о шрамах, и ему стало не по себе. Разве полицейским не положено защищать людей, особенно детей? Разумеется, до того как Вики показала ему записи, он не подозревал о том, что происходило на этой ферме. А Рон? По утверждению Вики, причину бегства Марка знали все; значит, в их число предположительно входил и Рон. Знали – и ничего не предпринимали, потому что Джордж являлся старейшиной в проклятой церкви.

– Я часто спрашивала себя, – продолжала Джой, – способен ли отец…

Она не закончила предложение, но Шепард догадался – «убить Венди».

Неужели Джордж причастен к исчезновению Венди? Или Джой намеренно его запутывает?

– После каждого сновидения Рут оказывалась рядом. Она шептала, что однажды это случится наяву. Что рано или поздно мы с ней… – Джой вздохнула. – В шестнадцать лет я уехала. И сны прекратились. Раз – и все. В первую же ночь, проведенную вне дома. Во вторую ночь, в Дарвине, вместо убийства отца мне приснилось, что я нашла Марка.

Она посмотрела на полицейского, поморщилась.

– Я принялась обзванивать каждого Хендерсона из каждой телефонной книги Австралии, у которого имелся инициал «М». Марка среди них не было. Тогда я решила, что он покинул страну. Переехала в Англию и продолжила поиски. Где бы я ни жила, обязательно подключала телефон и вносила номер в телефонную книгу… в надежде, что Марк тоже меня ищет. Ежедневно надеялась – вот сегодня он позвонит, или я случайно столкнусь с ним, нас обоих одновременно притянет в одно и то же место… Глупо, да?

Она вновь начала всхлипывать.

– Годы шли, один за другим, а Марка все не было. В конце концов я опустила руки и вернулась в Австралию. Не успела тут и месяца прожить, как Вики сделала то, чего я ждала от Марка: нашла через справочную мой телефонный номер и позвонила. Спросила, не приеду ли я ухаживать за больным отцом. Что я могла ответить? А вдруг Вики каким-то чудом нашла и Марка, и он тоже приедет? Вдруг я услышу извинения отца, раз он умирает? Или даже прощу его, как знать…

«Или убьешь, – мысленно возразил Алекс. – Ты сама говорила: «Не забывай и не прощай».

– Едва войдя в кухню, я увидела Рут. Очень удивилась. Я не видела ее со времени отъезда, и это, по-моему, логично. Если б не Рут, я умерла бы от страха или безумия, пока жила здесь. Она единственная меня понимала. В ночь после звонка Вики сны про убийство отца вернулись. Очень яркие сны, что настораживало. После моего возвращения стало плохо, как никогда. Как-то я даже заметила маму – в курятнике. И Венди на подъездной дорожке. В общем, у меня были… трудности.

Джой опустила взгляд на руки: ей под ноготь впился крошечный осколок блюдца, выступила кровь. Джой прижала палец к рукаву порванной рубашки.

– В ночь после звонка Вики мне приснилось, как я нахожу тот самый ремень, накидываю на шею отцу и затягиваю, затягиваю… выдавливаю из его легких весь воздух, а из крови – всю злобу, до последней капли. Отец в сознании, но парализован и не может мне помешать. Я видела этот сон в той или иной вариации каждую ночь, и в конечном итоге…

Колени Шепарда болели нещадно, того и гляди развалятся на кусочки. Он заметил, что Джой удобно сидит на полу. Ему бы тоже сменить позу, но он боялся разрушить чары. Хотя и не понимал, кто эти чары плетет, а кто в них вязнет.

– Я решила – хватит смотреть такие сны, пора и в самом деле убить.

«Да-да-да!»

– В пятницу ночью, когда отец спал, я отправилась к нему в комнату и стала искать ремень – потому-то вещи и разбросаны по полу. – Джой перевела дыхание. – Ремень я нашла. Склонилась над гадом, чтобы его задушить… но повесила ремень назад на гвоздь и вернулась в постель.

«Опять в игры играть надумала?»

Джой встала и, перешагнув через осколки, села на диван. Алекс последовал за ней, колени скрипнули от облегчения. Теперь он был убежден, что Джой говорит правду.

Или лжет.

Шепард едва не рассмеялся: представил, как он поведает Вики о том, что встреча