Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

по-прежнему испытывал ужас перед отцом. Смотрел на меня и твердил: «Не. Оставляйте. Меня. Наедине. С ним». Мне больше нечего добавить. – Она села, скрестив руки.

– Черт, Вики… Он, наверное, просто боялся совершить то, что совершила Джой: отомстить папаше, убить его…

– Шеп-Шеп-Шеп… Вы не понимаете? Разум бедняги был заражен тем, что с ним сделал отец. Речь не о сумасшествии, а о психологической травме. Мужчина на шестом десятке до дрожи боялся отца, которого не видел тридцать лет! А Джой всего тридцать с хвостиком.

– Это не меняет тот факт, что…

Шепард раздраженно мотнул головой в ответ на звонок телефона, поднял трубку. Вики наблюдала за тем, как лицо Алекса постепенно багровеет. Наконец он выдавил:

– Я перезвоню, мисс Хендерсон.

Бросил трубку и взорвался:

– Господи! Джой просит вернуть ремень! Зачем ей чертов ремень, Вики? Объясните мне, ради бога, что происходит в ее «травмированных» мозгах? Отсутствием наглости она точно не страдает! О том, что ремень не является орудием убийства, вы сообщили только мне. С чего тогда Джой решила, будто у меня нет оснований оставить ремень у себя?

– Я не психолог, Шеп. На ремне были ее отпечатки?

Шепард покачал головой.

– Он очень старый, в трещинах, ни одного приличного отпечатка. Я отправил в Мельбурн отпечатки с лекарственных пузырьков, но даже если они принадлежат Джой, это ничего не докажет. – Он вздохнул. – Только не говорите, будто Джордж сам затянул ремень на своей шее.

– Нет. Хотя ситуация интригующая, правда? Наводит на мысли. Похоже, мы еще не все знаем о Хендерсонах. Надо бы покопаться. Тем временем вы вполне можете вернуть ремень Джой, раз он не орудие убийства. Понаблюдаете, что будет.

– Наверное… Но, хоть он и не орудие убийства, я по-прежнему уверен – Джой убила отца.

– Тогда почему вы ее не арестуете?

– У меня нет доказательств. Вы ведь утверждаете, что она не душила его этим чертовым ремнем! – Алекс раздраженно уставился на жизнерадостную Вики.

– Мне больше нечего добавить. Опять.

– М-м… А если на лекарственных пузырьках не найдут отпечатки Джорджа? С моей точки зрения, это докажет, что именно Джой скормила ему таблетки в ту ночь!

– Готова поспорить, все пузырьки окажутся в его отпечатках… Все, мне пора к пациентам.

Шепард проводил взглядом Вики, отодвинул картонную папку и достал пакет со злополучным ремнем. Пожалуй, стоит его вернуть – лишь затем, чтобы добиться от Джой рассказа о последней ночи в жизни ее отца.

Глава 58

Джой и Рут

Новый год, 1 января 1961 года

Радостная миссис Фелисити отрезала пять гигантских кусков от огромного шоколадного торта по случаю дня своего рождения.

Неужели они и правда будут есть торт перед обедом? Маленькими вилками? «Смеха ради», – заявил Барри, который относился со смехом ко всему. Надо только дождаться возвращения Барри и мистера Фелисити с подарками для миссис Фелисити.

– Джой, милая, Фелисити говорила, что у твоей мамы цветочный бизнес, но это ведь не тот магазин, который в городе?

Джой, никогда не думавшая о маминой работе как о бизнесе, покачала головой.

– Мама делает все дома, в одной из комнат. – Ей хотелось создать впечатление, будто она тоже живет в большом доме. – И цветы в основном выращивает сама.

– О боже, а я передала ей розы!.. Боюсь, твоя мама сочла меня ужасно невоспитанной.

Однако испуганной миссис Фелисити не выглядела и продолжала расспрашивать:

– Что она выращивает?

– Да все. Розы, камелии, маки, гипсофилы…

– Гип-кого? – удивилась Фелисити.

– Это такие растения… у них облака крошечных белых цветочков на очень тонких стеблях, будто снежинки, и…

– Жди здесь! – крикнула Подруга и выскочила во двор.

Вернулась она с маленьким белым котенком, который упирался передними лапками ей в подбородок.

– Джой, познакомься со Снежинкой. Снежинка, это Джой, моя лучшая подруга.

Джой не успела насладиться словами «лучшая подруга», поскольку вмешалась миссис Фелисити:

– О, Джой, ты только послушай, умрешь со смеху…

Оказывается, вчера в школу верховой езды одна девочка принесла коробку с котятами и стала всех умолять: пожалуйста-пожалуйста, возьмите себе котенка. Фелисити выбрала Снежинку – за белый окрас без единого пятнышка. Дома спрятала ее под свитер, пошла в кухню и по дороге стала думать, как бы сообщить о котенке маме. Только Фелисити не знала, что хвостик Снежинки торчит из-под свитера на всеобщее обозрение. Миссис Фелисити спросила у дочери, не было ли у них сегодня на занятии слонов. Когда озадаченная Фелисити ответила «Нет», миссис Фелисити поинтересовалась: «А жирафов?» Фелисити опять сказала: «Нет». Миссис Фелисити, с трудом сдерживая смех, продолжала: «Львов? Тигров?» Фелисити качала головой, а Снежинка качала хвостиком. В конечном итоге миссис Фелисити указала на живот дочери, та посмотрела вниз и увидела гуляющий туда-сюда белый хвост. Обе прыснули. Фелисити достала Снежинку и налила ей теплого молока в белое блюдце.

Пока мать с дочерью рассказывали эту историю, хохоча и перебивая друг друга, Джой лишь таращила на них глаза. Наконец миссис Фелисити перестала смеяться и спросила:

– Что случилось, милая?

Джой выдавила:

– А что сделал мистер Фелисити?

– Рассмеялся, конечно! – ответила Фелисити.

Джой отчетливо услышала в конце предложения большой розовый восклицательный знак.

Фелисити отнесла котенка в кухню. Джой гладила Снежинку, пока та ела холодного запеченного цыпленка из блюдца на полу, – оно теперь все время там стояло. За обедом Фелисити скармливала Снежинке кусочки со своей тарелки, хотя мистер и миссис Фелисити то и дело повторяли:

– Сегодня она ест в столовой в последний раз, Фелисити.

Джой наблюдала за жующими, болтающими и смеющимися домочадцами и думала о том, что сделал бы отец, принеси она домой котенка.

Он сунул бы котенка в мешок, завязал его узлом и понес на пруд, рассекая резиновыми сапогами высокую траву, которая на будущий год станет сеном, и колотя мотыгой по земле, отпугивая змей. Он велел бы Джой пойти с ним, чтобы та прочувствовала последствия своего эгоизма. На высоком берегу сунул бы мешок ей в руки и заставил швырнуть в пруд как можно дальше. Не разрешил бы уйти, пока мешок не потонет. Приказал бы смотреть, безучастный к ее слезам и бранящийся из-за потерянного времени.

На следующий день в школе Джой рассказывала бы Дениз Поллард о том, как хорошо живется у них Тигру, сколько внимания и любви он получает. Две недели сочиняла бы для Дениз истории: мол, по вечерам Джой гоняет с Тигром клубок шерсти; когда она возвращается домой, Тигр с мурлыканьем бежит ей навстречу; он спит на ее кровати, растет с каждым днем, и ветеринар даже делал Тигру уколы, когда приходил доставать из Веснушки застрявшего теленка. Через две недели пожаловалась бы, что Тигр исчез – то ли попал в лапы лисе, то ли съел крысиного яду. Притворялась бы огорченной, причем без труда: просто вспоминала бы свои чувства, когда отец заставил ее швырнуть мяукающий мешок в пруд. Дениз предложила бы взять котенка из следующего помета, но Джой ответила бы: «Спасибо, ты очень добра, только я еще в печали и не готова к новому котенку». И это было бы правдой.

Вот как поступил бы отец Джой.

* * *

После обеда играли в шарады. В ответ на признание Джой, что она никогда не слышала о такой игре, миссис Фелисити ахнула.

– Тебе понравится, милая. Игра