Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

мне никто не мог приехать. Она заштопала меня черными нитками и плотно забинтовала мои ступни, перед уходом предупредив меня не ходить, потому что швы разойдутся. Она была права. Они разошлись.

Дженни умерла, когда ей едва исполнилось шестнадцать. Мне оставалось пять недель до десяти лет. Достаточно большая, чтобы знать, что моя жизнь никогда не будет прежней. Но слишком маленькая, чтобы понимать, почему.

Я никогда не рассказывала маме, что обнимала холодное тело Дженни, пока полицейские не окружили нас, словно ястребы, и не оттащили меня. Я никогда не рассказывала ей ничего о той ночи. А даже если бы и рассказала, сомневаюсь, что она услышала бы. Ее разум был в другом месте.

Похороны прошли скромно. Мы с мамой, местный пастор и несколько маминых бывших коллег, которые пришли в своей кассирской униформе во время обеденного перерыва. По крайней мере их я запомнила. Может, был кто-то еще. Не помню. Я была очень маленькой.

Единственное, что я хорошо помню, – это простой гроб Дженни, стоявший на траве рядом со свежевырытой могилой. Я сняла свой вязаный свитер и положила его на полированную крышку.

– Дженни он пригодится, – сказала я маме. – Под землей будет холодно.

Мы обе знали, как сильно Дженни ненавидела холод. Зимой, когда пронизывающие сквозняки прорывались сквозь щели в залатанных стенах нашего дома, Дженни умоляла маму переехать туда, где лето никогда не кончается.

Через несколько дней после похорон Дженни к нам пришел сотрудник полицейского участка в мятом габардиновом костюме. Он достал из пиджака блокнот и спросил, знаю ли я, что произошло в ночь, когда умерла Дженни.

Я опустила глаза, рассматривая каждую нитку, вылезшую из запачканных бинтов на моих ступнях. Задав все положенные вопросы и не получив ответов, мужчина с явным облегчением убрал пустой блокнот в карман пиджака и направился к своей машине.

Я смотрела ему вслед и ненавидела себя за упрямое молчание. Иногда, когда меня одолевает чувство вины, я напоминаю себе, что ни в чем не виновата. Он не задал верных вопросов, а я не знала, как объяснить то, чего не понимала в силу возраста.

Этот год юбилейный. Двадцать пять лет со смерти Дженни. Четверть века, а ничего не изменилось. Ее смерть так же свежа, как в день, когда мы ее похоронили. Единственная разница в том, что я больше не буду молчать.

2. Рэйчел

Одинокий штрих белого облака портил в остальном идеальное голубое небо. Рэйчел Кролл вела свой серебристый кроссовер по ровному полотну шоссе в сторону Атлантического океана. Прямо по курсу на горизонте виднелась тонкая синяя линия. По мере приближения она росла, и вскоре Рэйчел знала наверняка, что это море.

Двигаясь в нужной полосе, Рэйчел встревоженно взглянула на трепещущие страницы письма, лежавшего на переднем пассажирском сиденье рядом. Это письмо глубоко ее взволновало. Не столько содержанием, сколько странным, почти пугающим способом, которым его доставили чуть раньше утром.

Проведя за рулем много часов, она остановилась у круглосуточной закусочной, где заказала кружку кофе и блинчики, которые подавали с наполовину растаявшей голубикой и двумя шариками ванильного мороженого, которые она отодвинула на край тарелки. Кофе оказался горьким, но Рэйчел все равно его выпила. Ей нужен был не вкус, а кофеин. Поев, она заказала с собой особо крепкий кофе со льдом и маффин на случай, если ее энергия иссякнет на последнем отрезке пути.

Ожидая заказ, Рэйчел закапала капли в свои уставшие зеленые глаза и собрала рыжие волосы длиной до плеч, чтобы не лезли в лицо. Рэйчел завязывала волосы в пучок на макушке, когда официантка принесла заказ в белом бумажном пакете и поспешила обслужить водителя грузовика, который сердитым жестом требовал счет.

Она оставила официантке больше чаевых, чем необходимо, в основном потому, что сочувствовала тому, как клиенты ругали бедняжку за медленное обслуживание. Рэйчел не считала ее виноватой. Она сама работала официанткой во время учебы в колледже и знала, как тяжело обслуживать столики в одиночку во время внезапного наплыва посетителей.

Подходя к вращающимся дверям закусочной, Рэйчел чувствовала себя сытой и испытывала легкое головокружение. Солнце снаружи светило очень ярко, и по дороге к своей машине ей пришлось заслонить глаза ладонью. Еще на полпути она заметила что-то под дворником. Подумав, что это рекламная листовка, Рэйчел резко сняла бумажку с лобового стекла. Она уже было скомкала ее, не читая, когда заметила свое имя, аккуратно выведенное жирными буквами: «Рэйчел Кролл (ведущей подкаста «Виновен или нет»)».

Рэйчел каждую неделю получала тысячи электронных писем и сообщений в соцсетях. Большинство были милыми и дружелюбными. Письма от фанатов. Несколько напугали ее до ужаса. Рэйчел понятия не имела, к какой категории будет относиться это письмо, но сам факт того, что ее узнал незнакомец и оставил адресованное ей послание на ее машине, определенно не добавлял спокойствия.

Рэйчел огляделась по сторонам на случай, если человек, оставивший письмо, все еще поблизости. Ждет. Наблюдает за ее реакцией. Вокруг курили и болтали дальнобойщики. Кто-то проверял крепления на кузовах своих фур. Хлопали двери вновь прибывших машин. Оживали двигатели уезжавших. Никто не обращал на Рэйчел внимания, однако это не ослабляло жуткого ощущения, что за ней следят.

Рэйчел редко когда чувствовала себя беззащитной. За прошедшие годы она побывала во множестве опасных ситуаций. В прошлом месяце она даже проторчала в запертой камере тюрьмы особого режима, беседуя с серийным убийцей без наручников, пока полицейские снайперы целились из автоматических винтовок через отверстие в потолке на случай, если заключенный набросится на нее в процессе интервью. За все время Рэйчел даже не вспотела. Поэтому ей казалось нелепым, что оставленное на машине письмо выбило ее из колеи сильнее, чем встреча лицом к лицу с убийцей.

В глубине души Рэйчел знала причину своего беспокойства. Ее узнали. На людях. Кто-то незнакомый. Раньше такого не случалось. Рэйчел тщательно старалась соблюдать анонимность после взлета к вершинам славы, когда первый сезон ее подкаста стал культурной сенсацией, породив волну подкастов-подражателей и народную одержимость жанром тру-крайм.

В том первом сезоне Рэйчел обнаружила свежие факты, доказывающие, что школьного учителя ошибочно посадили за убийство жены во время их второго медового месяца. Второй сезон стал еще более успешным, когда Рэйчел раскрыла зашедшее в тупик дело о матери-одиночке двоих детей, которую забили до смерти в собственной парикмахерской. К концу сезона имя Рэйчел Кролл стало всем известным брендом.

Несмотря на внезапную славу, или скорее благодаря ей, Рэйчел сознательно старалась не светиться. Ее имя и голос узнавались моментально, но