Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– А почему она не может снять квартиру вместе с кем-то? Со своими ровесниками?

– Ей не с кем вместе снимать – ее подруги еще в школе учатся.

Дугал приподнял бровь, явно не убежденный ее доводами.

– Так будет проще всего, поверь мне, – сказала Хонор. – Мне удобнее, когда она здесь: так она, по крайней мере, у меня на глазах, хотя я и не могу держать все под контролем. Но могу проследить, чтобы она не уходила из дома каждый вечер, не напивалась, не принимала наркотики и не тусовалась с неподходящими людьми. Она должна быть в идеальной форме – с ней же столько людей хотят поговорить. У нее такие перспективы, обидно было бы слить все в унитаз! Сейчас ей нужен ответственный взрослый, который присмотрит за ней. – Она глубоко вздохнула. – Дугал, я не понимаю, в чем проблема. Она же не доставляет никаких хлопот.

– Мне просто… – Он помолчал, подыскивая другие слова для того, что собирался сказать. – Просто неловко, когда она здесь.

– Неловко? Какая же тут неловкость? Я думала, ты будешь рад, что в доме есть кто-то из молодежи. Для меня это удовольствие.

Он наклонился к ней, понизив голос.

– Я ей не доверяю. Не могу даже сказать почему, но что-то в ней такое есть.

– Это потому, что она не из хорошей обеспеченной семьи? Боишься, как бы она не утащила твое фамильное серебро? – Она со смехом взяла со стола чайную ложечку. – Ради бога, Дугал. Ты такой сноб.

Она покачала головой, легонько похлопала его ложечкой по руке.

Приличия ради он принял несколько смущенный вид.

– Не в этом дело, конечно. Просто… Ты права. Она именно такая, как ты говоришь: умная, серьезная, вежливая. Вчера купила мне два рогалика в том магазинчике на Кросс: оказывается, слышала, как я тебе говорил, что это мои любимые. А потом у нас вышел весьма увлекательный разговор о книге, которую я недавно читал, – об истории гитлеровского вторжения в Чехословакию. Оказывается, она довольно много об этом знает. А потом не прошло и пяти минут, как я услышал ее разговор с тем журналистом, с которым она встречается, – знаешь, этот маори. Она говорила, как… ну, я не знаю… – Он подыскивал определение. – Как те женщины, что занимаются сексом по телефону.

– Сексом по телефону? – Хонор вновь не смогла удержаться от смеха. – Дугал! Ты не только сноб, ты настоящий старый ханжа. Она просто молодая девушка.

– Не глупи. Ты же знаешь, мне нет никакого дела до ее сексуальной жизни. Дело в самом умении переходить от одного к другому с такой легкостью. Только что вела себя как благонравная школьница – прямо идеальная внучка, – а через пять минут включает вавилонскую блудницу. И да, я знаю, что ты на это скажешь – что все девушки такие, а я, старик, уже забыл, как это бывает. Но я ничего не забыл. У этой девушки все чересчур. Чересчур идеально. Слишком уж она хорошая, так не бывает. – Он выдержал долгую паузу, а когда заговорил, голос у него был необычайно серьезный. – И она опасна.

– Дугал, дорогой! Элли не опасна, она же еще ребенок.

– В этом-то и дело, Хонор. – В его глазах была жалость. – Она уже не ребенок… и ты ей не мать.

Сюзанна: октябрь 2018

Меня разбудил телефон Чипса. Было еще темно. Я снова закрыла глаза и уткнулась лицом в подушку, пытаясь вернуться в сон.

Должно быть, я как-то сумела задремать, пока Чипс разговаривал по телефону, потому что, когда наконец открыла глаза, он уже снова полулежал в постели, прислонившись к спинке кровати, запрокинув голову, с закрытыми глазами и сердито сжатым ртом.

Я легонько тронула его за руку.

– Чипс? Кто это был? Что случилось?

Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул, все так же не открывая глаз и не поворачиваясь ко мне.

– Это Хэл. Похоже, ты сегодня снова тема дня. В интернете.

– Что на этот раз? – Я неловко попыталась сесть. – Ничего нового ведь не случилось, правда? Она больше ничего не наговорила?

Чипс повернулся ко мне. Голос у него был усталый.

– В том-то и дело. Нового ничего. И наговорила не она. Это, похоже, старая новость. Надо было сразу рассказать об этом Хэлу, Сьюз. Он бы хоть как-то подготовился. А теперь уже поздно, даже если эту пакость не примут как доказательство.

– Какую пакость?

– Да тот чертов сайт, «Сто восемьдесят градусов». Они нарыли на тебя дерьма еще из восьмидесятых. Прямо вендетту какую-то затеяли.

– Что за дерьмо?

– Дерьмо из дерьма, дерьмовее некуда. – Он попытался улыбнуться, чтобы обернуть это в шутку. – Молодые годы у тебя были явно поинтереснее, чем у меня.

– Я понятия не имею, о чем ты… – начала я.

И тут же поняла.

Еще не выйдя из подростковых лет, я уже имела все, чего только могла пожелать любая девушка. В шестнадцать лет я с необычайной легкостью – просто шутки ради сходив на кинопробы – получила превосходную роль в сериале, которому предстояло стать одним из популярнейших в Австралии. На экране я была Джипси, всеобщей любимицей: «девчонкой с нашего двора», неотъемлемой частью любящей, хоть и безалаберной семьи – дружной компании серфингистов. В реальной жизни я жила так, как любой подросток может только мечтать. Поскольку Мэри исчезла бесследно, а бабушка с дедушкой были уже слишком старыми, чтобы всерьез влиять на мои решения, я, в отличие от большинства сверстников, была независима. Главное – у меня были деньги. И я была знаменитостью. Пусть не на уровне Кайли – петь я так и не научилась, и мои волосы не выдержали бы химической завивки, – но около того. Умная, но не настолько, чтобы это отпугивало, смуглая, с оленьими глазами и при этом не «слишком много о себе понимающая», я стала для всех дочерью, сестрой, лучшей подругой и любимой девушкой – этакой средиземноморской Гиджет, только без челки.

Я плыла по течению – не слишком напрягаясь, брала от жизни все, что хотела, и воображала, будто все, что я имею – успех, восхищение, выходы изредка на красную дорожку, вспышки фотоаппаратов, – так или иначе заслужено, будто мне по праву дана власть над мужчинами, над миром, над моим будущим. Молодая и глупая, я считала, что эта власть реальна, что она и правда что-то значит, что она надолго.

Чего у меня не было в этом возрасте, так это человека, который мог бы меня сориентировать. Дедушка с бабушкой воспитывали меня как могли, но то, куда свернула моя жизнь, совершенно обескуражило их.