Ана повсюду - Адольфо Кордова

что видели её по телевизору, все про это говорят, все дарят цветы и по сто раз спрашивают у девчонки, хочет ли она с ними встречаться, и вообще так говорят о девчонках, словно они им и правда интересны, но на самом деле им гораздо интереснее думать о том, как перейти на следующий уровень в видеоигре. Они понятия не имеют, что значит влюбиться. Они не представляют, что почувствовал я в пятницу, это было круче дня рождения, Рождества и каникул вместе взятых (я же говорил, что, когда влюблён, начинаешь преувеличивать).

Эмилиано, все трое, думают, что влюбиться – это про бабочек в животе, но что там за бабочки такие, они не знают. А на самом деле, ведь вы уже в курсе, от любви так волнуешься, что тебя начинают жрать изнутри мутировавшие вороны-пираньи.

Я их не виню: вот влюбятся, сами захотят побыть в одиночестве или наедине с девчонкой, которая им нравится.

Так что эти выходные – для меня и для нас с Аной (у меня в голове).

Я поехал один покататься на велосипеде по району, остановился у качелей в парке, почитал книжку, которую взял в школьной библиотеке. Называется «Спокойной ночи, Лайка». Там про одного мальчика, который влюбился, и про собаку в космосе. Потом я поехал по велодорожке покататься в лесу позади дома, потому что там очень тихо и спокойно, и ещё раз вспомнил каждое мгновение нашей встречи.

Она знает моё имя: Хулиан. И сказала, что оно ей нравится! СПАСИБО, ПАПА, СПАСИБО, МАМА, ЧТО ТАК МЕНЯ НАЗВАЛИ! СПАСИБО, ПРАДЕДУШКА-КОТОРОГО-Я-НИКОГДА-НЕ-ВИДЕЛ, ЗА ТО, ЧТО ТЕБЯ ТАК ЗВАЛИ!

Я понимаю, что ей нравится всего лишь моё имя, а не весь я, но ведь имя – часть человека, для начала уже неплохо, правда?

Она, может, тоже написала моё имя на руке или на коробке из-под пиццы, или на бумажном самолётике, даже если это произошло в параллельной вселенной или просто потому, что ей имя понравилось: Хулиан, Хулиан, Хулиан.

Я ехал по лесу, и он сгущался передо мной, дорога потемнела. Иногда, когда я тут катаюсь, я фантазирую: а что, если остаться тут жить и больше не возвращаться в город? Мне нравится это ощущение. Но сегодня я представил себе, что Ана останется здесь со мной.

Я прислонил велосипед к дереву (надеюсь, Ана не подумает, что это жестокое обращение с растениями?), достал фонарик и стал искать следы. Мне хорошо среди деревьев, поэтому я решил, что это знак – ведь Ану я встретил случайно именно у дерева, когда они с Чеширом прятались за сейбой.

Ей тоже нравится читать, и я уже рассказал ей, что пишу волшебные сказки. «Чем безумнее, тем интереснее», – сказала она. Здорово сказано. А она фотографирует растения и ветви деревьев. Интересно, зачем она это всё фотографирует? Ана – словно рассказ с загадочным сюжетом, от которого не оторваться. Возможно, однажды мы придём в лес и она поможет мне найти и сфотографировать фей?

Я уходил всё дальше от дома, дальше, чем обычно. Эту тропинку в цветах я никогда раньше не видел. Я поднял какую-то ветку и написал на земле букву «А», потом «Н» и ещё одну «А». Вообразил, как однажды тут вырастет целый лес из Ан. Смоковницы-Аны. На стволах будет написано «Ана». Аны, которых колышет ветер. Ана, вырезанная на косточке авокадо. Ана в цветах.

Я вспомнил про легенду, которую мне однажды рассказал папа. Нимфа Дафна превратилась в лавровое дерево, чтобы спастись от бога солнца Аполлона, который никак не хотел оставить её в покое, словно мутант-старшеклассник. Дафна – то ли фея, то ли лесной дух, которая никак не идёт у меня из головы.

Я проголодался. Так проголодался, что, если б рядом была Ана, я бы, не задумавшись, отнял у неё бутерброд и сбежал. Спокойно, Хулиан. Нет, ну ладно, я бы, наверно, попросил у неё откусить разок… или два.

Я посветил фонариком между цветами. Следы. Я ищу следы фей, которые появляются в сумерках. Я бы с удовольствием посмотрел на фейри королевы Благого Двора, или хотя бы на сида, высокого, с гладкой кожей и длинными распущенными волосами, или на могущественную Моргану, которая помогла принцессе Эльзе расколдовать братьев в моей любимой страшной сказке Андерсена.

Ана.

Мне срочно нужно в душ. Она заметила своё имя у меня на пальцах. Мне бы надо наконец обуздать свою одержимость Аной и не писать повсюду её имя, а то я сам же себя и выдам.

Вдруг мне попались необычные лепестки, почти прозрачные. Крылья? Я достал из рюкзака справочник волшебных существ и папин нож.

Как же мы смеялись над доном Селестино, когда он спрятал кота и рассказал, сколько всего наговорили друг другу учителя во время Первой мировой войны! Спасибо, дон Селестино! Смеяться вместе с Аной – это так круто. Спасибо, вороны-пираньи, что оставили мне хоть чуточку кишок!

Мне очень хочется всем сказать спасибо. Хочу благодарить, благодарить, благодарить без конца… В прошлом году я выиграл конкурс поделок за лучший череп[4], и мне велели выйти на сцену и получить за него приз (хлеб мёртвых), и ещё сказать несколько слов в знак благодарности – вот это то же самое.

– Пусть за него череп скажет и станцует, – закричал в шутку Сета, но я…

И вот эта благодарность, которую я ощущаю, не появилась ли она из-за поезда, который через уши заехал внутрь меня?

Я снова стал писать слова на земле. На этот раз – непонятное никому «АХ». Я попробовал несколько вариантов, по-разному соединил первые буквы наших имён. Потом вырезал их ножом на стволе дерева… Не удержался, написал ещё и «Ана», хотя знаю, что как раз Ане не понравилось бы, что её имя превратилось в шрам на дереве.

Я стоял и долго смотрел на надпись.

Потом я лёг на землю около цветочной тропинки и нашёл ещё такие же необычные лепестки. Пришлось открыть справочник. На лепестках были крошечные колючки, иголочки. Я таких никогда не видел, и крылышек таких у насекомых тоже не видел. В жёлтую крапинку и переливается синим… Вдруг их как ветром сдуло у меня из рук! Страницы зашевелились, и книга сама раскрылась ровно на том месте, где говорилось о вейлах: «Волшебные существа родом из Восточной Европы, которые могут принимать вид природного явления, например, вихря; они самоотверженно защищают животных и растения…» Ана. «Долой жестокое обращение с животными и растениями!» Ана – Вейла.

Лёгкий ветер вихрем пронёсся мимо деревьев, всколыхнув их.

Мне нравится ветер. Интересно, стихийные бедствия