Ана повсюду - Адольфо Кордова

знаю и узнаю нескоро, потому что это старый плёночный фотоаппарат и, по словам Аны, там много секретов, пока не проявишь фотографии, не узнаешь, может, ты косоглазым получился или с закрытыми глазами.

Камера с секретом. Надо бы про это сказку сочинить.

Я задумался, не могу ли я на фотографии открыть ей свою тайну: «Ана, ты мне нравишься. Ана, я не хочу, чтобы учебный год кончался. Ана, не переходи в старшие классы».

Камера с секретом

Он нашёл эту камеру однажды вечером на блошином рынке. На этикетке было написано: «Фотоаппарат Mamiya 6 x 7, средний формат, 1976». Камера была как новая. Продавец сказал, что количество затворов совсем небольшое, и плёнку менять легче лёгкого. Не то, что на фотоаппарате его дедушки – там надо заправить плёнку, сделать пару кадров, потом смотать плёнку обратно.

Когда он уже дома рассматривал покупку, то обнаружил рядом с отделением для батареек оранжевую наклейку, а на ней – три белых буквы. Её явно прилепили с помощью аппликатора этикеток, когда камера была ещё новенькая. Три строчные буквы: «ана». Ему это понравилось.

Хулио всегда давал предметам имена, у него даже любимые были.

Он заправил первую катушку плёнки и стал понемногу пробовать. Он тщательно выбирал моменты, достойные того, чтобы увековечить их с «аной»: день, когда они отправились в поход по холмам и он рассказал легенду о старике, превратившемся в молнию; вечер, когда они ужинали в ресторане, где дул такой ветер, что «ану» чуть не сдуло со стола; момент, когда он продемонстрировал свою коллекцию самых драгоценных вещей вдали от посторонних глаз в своей комнате.

Хулио и его камера, Хулио и «ана».

За две недели он сделал двенадцать уникальных кадров. А потом решил достать плёнку. Когда плёнку доставал продавец на рынке, это казалось проще простого. Но сейчас Хулио никак не мог открыть камеру! Он и пинцетом попробовал, и отвёрткой, и кусачками для ногтей…

Не вышло.

Он стукнул кулаком по столу. Камера подпрыгнула. «Прости, “ана”».

Надо успокоиться, Глубоко вздохнуть, подождать.

Он отнёс её в мастерскую и услышал грустный диагноз: очевидно, сломался механизм, позволяющий открыть крышку. Придётся эту деталь отломать, но тогда есть риск засветить все снимки.

Тут и думать нечего. Он не мог допустить, чтобы её сломали: «ана» была само совершенство.

Он положил её к другим сокровищам: к часам в виде робота по имени Нони; к золотой зажигалке Тити; к папиной перьевой ручке Жизель.

Фотографий этих он никогда не увидит.

Яснее некуда: «ана» не хотела раскрывать свои секреты.

– Мальчик, который разговаривает с вещами и даже приглашает их на ужин? Как это тебе в голову пришло?

– Даже не знаю, наверно, это потому что я считаю, что у вещей тоже есть чувства. Из-за некоторых моих знакомых… Из-за Аны. Вы же сами знаете, Ана, Ана, Ана…

Правда про Русалочку и гибель Говорящего Сверчка

Как-то раз на перемене мы с Аной раскрыли остальным глаза на всю правду про волшебные сказки.

Началось с того, что одноклассница Аны по имени Ариэль (у неё и класс 6-й «А», и все подружки на «А», или не только подружки?) рассказала, что её так назвали, потому что «Русалочка» была любимым мультфильмом её мамы и потому что Ариэль была очень смелой и превращала свои мечты в реальность.

– Ну так себе, конечно, про превращение мечты в реальность, – перебила её Ана. – В сказке Андерсена все мечты, да и сама Русалочка превращаются в морскую пену. – Тут вокруг нас стали собираться ребята. – Не хочу лишать тебя иллюзий, Ариэль, но авторы мультфильма просто взяли старинную сказку Андерсена про русалочку, которую вообще-то звали совсем не как стиральный порошок. Она и правда полюбила принца, но в конце погибла. Морская Ведьма предупреждала, что ради исполнения мечты – обрести ноги, как у человека, – ей придётся страдать, ходить ей будет очень больно, она будет ступать словно по острым ножам. Ей придётся лишиться голоса, а если принц на ней не женится, то она обратится в морскую пену… Правильно я говорю, Хулиан?

– Сто процентов! – мы с Аной много раз обсуждали эту сказку.

– То есть Ведьма ей всячески намекает, что у неё ничего не выйдет, но Русалочка всё равно соглашается. – У Ариэль глаза уже были на мокром месте, она злилась всё сильнее и сильнее, но Ана не остановилась. – Поскольку принц влюбился в другую, он не женился на Русалочке и пророчество Морской Ведьмы сбылось: Русалочка бросилась в воду и стала морской пеной… Конец!

Повисла тишина, и вдруг Сета такой говорит:

– Офигеть!

– То есть она что, покончила жизнь самоубийством?

– Нет, не самоубийством, – пояснила Ана. – Просто сбылось проклятие Ведьмы.

– Загадать себе подобное желание у ведьмы – это и есть своего рода самоубийство, – заявил Аче.

– А по-моему, нет, это храбрый поступок, она была готова на всё ради любви, – возразил я и почувствовал, как меня укусила ворона-пиранья.

– Неужели там не сказано, как она могла бы спастись? – спросил Огурчик.

– Вообще-то есть, – продолжила Ана. – Перед тем, как Русалочка превратилась в пену, её пытались спасти сестры. Они подплыли к кораблю, где играли свадьбу принца, а Русалочка была простой гостьей. При виде сестёр Русалочка удивилась, потому что они обрили себе головы. Они отдали волосы Морской Ведьме в обмен на волшебный нож, чтобы вонзить в сердце принца. Как только капли его крови упали бы девушке на ноги, к ней вернулся бы её русалочий хвост, и она смогла бы вернуться в море, но…

– Эпично! – сказал Сета.

– Да, вот только Русалочка не смогла убить принца, потому что она его любила, и погибла сама… Вернее, она превратилась в морского духа, который будет триста лет творить добрые дела и тогда сможет обрести бессмертную душу. Вот теперь точно конец!

Все смотрели на Ану так, как обычно смотрю на неё я – заворожённо. Ариэль потеряла дар речи (прямо как Русалочка) и убежала в библиотеку (я так понял, за книжкой).

Имя – это просто имя, но с другой стороны наше имя – часть нас, так что сложно перестать верить в то, что сам себе про своё имя нафантазировал (или про чужое имя, ага).

Иногда говорят, что стать взрослым – значит перестать верить. Интересно, это правда? Может, взрослые просто верят во что-то другое?

А что, если для этого и придумали любовь? Чтобы не было так больно