«Три ключа» из четвёртого «А» - Наталья Савушкина

– Посоветуемся с Алиной? – предложила Агаша.

И они зашли в «Кофту», звякнув дверным колокольчиком.

Наполеон отправился дремать на специальном коврике для собак-гостей, а Алина, когда перестала удивляться, что девочки пришли сами, переспросила:

– Привидение с капюшоном? А перчатки на нём, наверное, тоже были?

Девочки переглянулись и через минуту уже читали в чате ответ Луки: кажется, были, потому что светящиеся руки показались в темноте ну очень длинными.

– Ясно, – кивнула Алина. – Это они.

– КТО?! – в один голос закричали девочки.

– Да вон, – Алина кивнула на столик за перегородкой, в глубине кофейни.

Лея и Агаша с ужасом посмотрели друг на друга и медленно-медленно повернули головы к окну.

Алина засмеялась.

– Да ничего страшного нет! За тем столом обычно сидят ребята из службы выгула собак «Дай лапу». Они ко мне в «Кофту» заходят выпить кофе или чаю после утренней и вечерней прогулки. Выгульщики носят светоотражающие плащи от непогоды. Сейчас очень много заболевших в районе, и дайлапники постоянно тут отогреваются. Видела я их специальный белый костюм. Думаю, белый плащ и перчатки Лука увидел, а чёрную обувь и брюки под ним – нет. Вот вам и привидение.

– А лицо? – спросила Агаша дрожащим голосом.

– Скорее всего, на выгульщике была маска, наверное, чёрная. Можем спросить у моих знакомых.

– Но зачем Наполеона вернули? То есть не вернули, а бросили? – не успокоилась Лея.

– А ты уверена, что бросили? Может быть, он сбежал? И, как умный пёс, вернулся домой.

Все втроём посмотрели на Наполеона, который спал на боку и шевелил во сне своими толстыми лапами в белых «носочках».

Агаша, переживая, что её главный инструмент так и не использовали, попросила у Леи ключи и стала разглядывать их через увеличительное стекло.

– Не знаю, ничего особенного… Ключи плоские, поцарапанные, наверное, долго использовались. У большого на пластмассовой ручке буква, но почти стёрта. Кажется, «дабл ю». У маленького – цифра «19».

– Может, это номер квартиры? – обрадовалась Лея. – Или почтового ящика. Можно проверить!

Внезапно у Леи затрезвонил телефон.

– Мама? – удивлённо сказала она в трубку. – Понятно. Хорошо. Иду.

– Что? – изнывала рядом Агаша.

– Да у нас дополнительную репетицию по фигурному катанию сделали. Нужно бежать. Вечером погуляешь с ним? – кивнула на Наполеона.

– Давайте я, – вздохнула Алина. – Я ведь сегодня вас не буду забирать. Только, чур, родителям сами расскажете, почему прогуляли. И всё остальное.

– Не волнуйся, Алиночка, – сказала Лея и послала бебиситтеру воздушный поцелуй. Они сделали всё, что могли, чтобы раскрыть тайну, и Лея наконец-то могла обнять Наполеона. Пёс, заспанный и тёплый, вилял ей хвостом. – А версия с привидением мне совсем не нравится, не думай. Я уже не маленькая, в такие вещи верить. Только кому-то это всё выгодно.

* * *

– Лея, поторапливайся! – кричала Анна Андреевна, тренер с выдающимся носом. – Ну сколько можно шнуроваться?

Лея изо всех сил дёрнула на себя шнурки белого ботинка. Сегодня надо особенно хорошо зафиксировать коньки. Непонятная боль в стопе беспокоила и вчера, и на прошлой тренировке, и сейчас за пятнадцать минут в зале не удалось размяться так, чтобы мышца не ныла. Наверное, надо уже сказать маме… Или Анне Андреевне… Но сначала откатать две тренировки – выступление скоро!

– Отлично, снежинки, можете отдохнуть. Оператор, музыку Снежной Королевы! – крикнула Анна Андреевна ввысь, где в будке звукорежиссёра ставили фонограмму для фигуристов. – Лея, твой выход. И накинь шлейф королевы, чтобы привыкнуть и не запутаться!

Лея, уже в огромном белом воротнике торчком и летящей юбке ниже колен, послушно накинула прозрачную ткань, расшитую серебристой нитью, и вышла на лёд. Каток приветливо заблестел ей навстречу, и она почувствовала себя спокойно и уверенно, как всегда на льду.

Ноги в третью позицию, дождаться аккорда, на котором вступать. Песня Снежной Королевы зазвучала, и Лея плавно выехала в центр. Коньки рассекали лёд, а девочка размышляла. Как можно бросить, например, смешного и доверчивого Наполеона на лестничной клетке или встревоженного Луку с его страхами? И даже неизвестного Санту, который, может быть, пошутил, когда написал SOS. Его тоже надо разыскать, узнать, чем помочь. Пусть это всего лишь шутка, пусть. Лея только вздохнёт с облегчением. Но с ледяным спокойствием пройти мимо того, кто просит помощи? Ну уж нет!

Лея вкладывала в движения всю злость на бесчувственную Снежную Королеву. Она напористая и жестокая. Да, жестокая – Лея сделала резкий выпад вправо, и даже локти, коленки и плечи у неё стали острыми и жестокими. Подскок, ещё подскок, дорожка шагов, вращение – Лея катала программу уверенно, как любила говорить Анна Андреевна, «профессионально». Вот она выехала на большую дугу, чтобы выполнить аксель, свой коронный прыжок, но… похоже, Лея слишком интенсивно работала руками и забыла про всё остальное: шлейф спустился с плеч и пополз серебристой змейкой на лёд.

– Осторожно! – крикнула Анна Андреевна, и одновременно щека Леи почему-то оказалась на льду, правая нога упёрлась во что-то, и по ней мгновенно разлился знакомый жар.

Лея дёрнулась, чтобы встать, но казалось, кто-то уронил ей на правую ногу тяжеленную гантель или даже целую скамейку. Коньки тренера заскрипели от резкой остановки рядом с Леей, выплюнув крошки льда.

– Не двигайся, – предупредила тренер и стала набирать номер на телефоне. – Алло, Мария Михайловна? Срочно, у нас травма.

Лея прикрыла глаза и успокоилась: как хорошо, что больше не надо быть гадкой Снежной Королевой…

* * *

Лука ещё раз посмотрел на листки с гипотезами. Тот, что с надписью «привидение», можно было выбрасывать. Агентство «Дай лапу» страшно только тем, что безответственно отнеслось к Наполеону, но к миру духов отношения не имеет. Кажется, листок с надписью «пропажа людей» тоже можно откладывать. Скорее всего, соседи пропали так же, как его мама или дядя Вася из двенадцатой квартиры: попали в больницу и не смогли никого предупредить. А вот что с ключами?

Лука сделал на листке пометку красной ручкой «Пока неясно» и пришпилил его кнопками к пробковой доске над столом. Наполеон смотрел на него вопросительно, поводя чёрным носом: нет ли у Луки чего вкусного? Лука внезапно почувствовал себя таким взрослым и сильным, что снова поискал глазами зеркало, чтобы проверить, не надулись ли у него мышцы. Но дверцу с зеркалом он отодвинул, ещё когда искал в шкафу старый свитер для подстилки Наполеону. Дверца так и осталась не на месте. Взгляду Луки словно добавили резкости: он увидел разбросанные по полу скомканные бумажные носовые платки, батарею грязных чашек на подоконнике, зелёное одеяло, которое высилось в углу кровати гигантской улиткой.

Лука вздохнул