«Три ключа» из четвёртого «А» - Наталья Савушкина

Хорошо, что отыскалась мама Луки, а уж как все переживали! Легла в больницу на обследование, причитала, что берут много анализов и проводят нудные процедуры, звонила Луке и напоминала полоскать горло и вдруг – исчезла! Папа обзвонил всех её подруг, всех родственников, а оказалось… мама переместилась внутри больницы: исчезла в одном отделении, а появилась в другом. Она заразилась вирусом от новой соседки по палате. И с этажа, где лечат желудок, попала в реанимацию, куда кладут самых тяжёлых пациентов и где запрещены мобильные. Вот почему Лука и его папа никак не могли её разыскать. Но всё обошлось, и мама снова в обычной палате, правда, в другой больнице. И всё так же звонит Луке и контролирует его. Но Лука не против, он счастлив, что надо присылать маме фотографии завтрака, обеда, ужина и выпитых лекарств. Главное – мама в безопасности!

А вот остальные вопросы никуда не делись. Друзья должны разобраться!

– Что? Взять лупу? – сомневалась Агаша в чате троих друзей.

– Конечно! Вдруг там следы? – отвечала Лея.

– От привидения? Следы? – это проснулся Лука.

Ночью он долго не спал, пока искали маму, а потом папа уехал в больницу. Лука остался в квартире за старшего. И был очень храбрым. Правда, решил (как старший) свет не выключать, поэтому засыпалось с трудом. Сегодня Лука ну очень не выспался.

– Привидение следов не оставляет, – парировала Лея. – А тот, кто выдаёт себя за него, – оставляет! Что угодно может навести на мысль! Даже крошечная деталь! Для крошечных деталей бери лупу.

– А ключи? Берёшь? – Луке хотелось бы так же умно, как Лея, объяснить, что нужно для расследования. В конце концов, почему Лея считает, что понимает, какие вещи нужны, а он нет?

– Какие ключи? – Лея прислала удивлённый смайлик.

– Те, которые от Санты. Если мы считаем, что преступления связаны, надо брать ключи. Чтобы, если что, сравнить.

– Ого, считаешь, это преступления? – спросила Лея, и тут от Агаши пришла картинка с испуганной черепашкой.

– Преступления? ОЙ!!!

– Спокойно, девочки, – написал Лука и посмотрел в большое зеркало на двери шкафа. Он представил, что под футболкой, на которую для тепла натянут старый свитер, перекатываются мощные мышцы. – Если что, я не дам вас в обиду.

– Мы сами тебя в обиду не дадим. Если что, – ответила Лея.

– Через десять минут выхожу, – написала Агаша.

* * *

Лай на лестничной клетке девочки услышали сразу, как только приехали на второй этаж. Агаша спустилась на лифте раньше и стояла в нерешительности перед дверью холла. За спиной у Агаши был рюкзак, и она нервно теребила пристёгнутый к нему брелок с резиновым черепашонком – конечно, от тайного Санты.

– Скорее! – крикнула Лея, как только вышла из лифта. – Может, Лука уже поймал привидение и борется с ним за собаку!

– Да, или привидение сожрало его и теперь взялось за собаку, а потом возьмётся за нас, – тихо пробормотала Агаша, но поплелась вперёд. И тут же врезалась в Леину спину: подруга остановилась, поражённая зрелищем.

Лука сидел на корточках, и вокруг него с радостным лаем скакал приземистый рыжий пёс с белыми пятнами. У него были короткие толстые лапы, уши торчком и пушистый хвост, которым пёс вилял, вылизывая Луке лицо.

– Ну хватит, Наполеон, хватит, – говорил Лука и старался увернуться от собачьих нежностей.

Он увидел девочек, всё-таки умудрился оттащить собаку за красный ошейник и поднялся.

– Корги! – радостно воскликнула Лея. – Да ты мой сладкий!

Лука покраснел, как будто «сладкий» относилось к нему, виновато посмотрел на своих гостей и сказал:

– Услышал, как кто-то скулит, вышел, а тут Наполеон один-одинёшенек. Смотрите, квартира всё ещё заклеена бумажкой «Не входить! Опасно!». Значит, её давно не открывали, – Лука развёл руками, и Наполеон немедленно откликнулся на это движение яростным вилянием хвоста и затявкал.

– Давно сидишь, бедный! – Агаша тут же присела перед Наполеоном и вытащила из рюкзака бутерброды.

– Что? Агаша, ты притащила с собой еду? – завопили Лука и Лея.

– Да, – робко отозвалась Агаша. – Я так испугалась разговоров о преступлениях, что решила: никто про еду не подумает. Пришлось подумать мне.

И она протянула Наполеону кусок колбасы. Наполеон мгновенно набросился на него и с громким чавканьем сжевал.

– Точно давно сидит, – сделала вывод Лея. Ей очень хотелось обнять Наполеона, потискать его, почесать за ушами и побегать наперегонки, но дело важнее. – Надо решать, как быть. Будем ждать, пока привидение вернётся, и проследим за ним?

– Ну уж нет! – притихшая Агаша вдруг вскочила и заговорила громко. – Вы что, разве можно так животное мучить! Он и так тут в холоде и голоде просидел неизвестно сколько. Ещё и напугался, наверное! Берём его с собой, и точка. Он нам поможет в поиске! Все знают, собаки умеют… Что они там умеют. В общем, собаки для расследования – самое нужное! Лука, найдёшь что-нибудь тёплое ему для подстилки? – и Агаша решительно взялась за поводок Наполеона, валявшийся на полу.

– Ладно, – подумав, сказал Лука, – я сегодня главный в доме, и я решаю, что собаку надо спасать. То есть не бросать. То есть взять с собой… Тьфу, в общем, заходите! – он распахнул дверь квартиры.

Но Лея не торопилась входить. Она достала из кармана злополучные ключи и один за другим попробовала вставить в отверстие замка. Ни один не подошёл, да и не мог: отверстие было круглым. И тут Лее в голову пришла одна идея…

Она вынула открытку и приложила к бумаге, которой была опечатана дверь.

– Это тебе зачем? – удивился Лука.

– Сверю почерк, – объяснила Лея. – Тут на полосках бумаги печать и подпись.

– Так-так, – вдруг раздался за спинами ребят чей-то голос.

Агаша ахнула от неожиданности и зажмурилась, а Лука с Леей обернулись и увидели Викентия Палыча. В руках у него была стопка полосок белой бумаги с надписями, точь-в-точь как на двери квартиры номер двенадцать, а в руках – всё та же связка ключей с бирками разных цветов.

– А я-то думаю, кто мои предупреждения срывает, – покачал головой Викентий Палыч. – Ты зачем, Леечка, уничтожаешь надписи, которые могут помочь людям?

– Я… я не уничтожаю, – растерялась Лея и быстро сунула открытку и ключи в карман куртки. – Мы здесь по другому вопросу. Наполеона бросили, и мы его спасаем.

Она вдруг прищурилась и, перестав оправдываться, спросила:

– А вы зачем клеите бумажки?

– Для порядка, девочка, для порядка, – печально сказал Викентий Палыч. – Хозяева пропали, тут опасно, значит, надо предупредить, чтобы никто