Целоваться запрещено! (Рассказы про школьников) - Ксения Викторовна Драгунская

Но самое главное ― Пушкина бы люди слушались. Он бы сказал: «Нельзя обижать животных, нельзя мусорить и мучить природу, нельзя враждовать разным народам, богатые должны помогать бедным».

И все бы послушались. Во всяком случае, здесь, у нас на родине.

С Пушкиным жизнь была бы гораздо лучше, веселей, справедливей и интересней.

Прямо хоть объявление вывешивай:

«СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ПУШКИН!»

Меховые звёзды

Осенью мы приехали в деревню. Там было совсем по-другому, чем летом. Пусто, тихо, и пахло дымком.

Пока мы шли от автобусной остановки, мы мечтали, что придём домой и сядем пить чай с яблоками.

Дома была Нелли Олеговна. Она сидела на терраске и читала яркий журнал с картинками.

Там было крупными буквами написано: «Сенсация! Учёные знают, какие булки есть, чтобы похудеть».

— Между прочим, ― сказала Нелли Олеговна обиженно, ― под крыльцом кто-то пищит.

Нелли Олеговна живёт в нашем доме с весны до самого первого снега. «Мне нужен свежий воздух», ― говорит она таким голосом, что сразу ясно ― ей он действительно нужен, а все остальные как-нибудь обойдутся.

Нелли Олеговна нам даже не бабушка. Она подруга дедушки. Вместе учились в художественном институте. Когда два года назад дедушка заболел и попал в больницу, откуда ни возьмись появилась Нелли Олеговна, стала навещать его, мешками тащить полезные гостинцы и витамины и всегда ухитрялась оказаться возле дедушки гораздо первее мамы, папы, тёти Оли и дяди Димы.

Нам всем было ужасно жалко дедушку. Ведь он привык быть молодым, носить джинсы и ботинки «казаки», собирать седые волосы в хвостик, говорить «кайф», «клёво» и другие старинно-молодёжные слова.

А тут надо лежать в больнице, пить пилюли, терпеть уколы. К тому же всё время Нелли Олеговна с гостинцами…

Как только дедушка выздоровел, он быстро собрался и уехал в Австралию, рисовать кенгуру. «Берегите Нельку», ― сказал он нам на прощанье.

— Под крыльцом кто-то систематически пищит, и с этим надо что-то делать, ― обиженно сказала Нелли Олеговна.

— Да, это серьёзно, ― вздохнул папа. ― Если бы просто кто-то пищал, это ещё полбеды, а вот если систематически… Пиши пропало…

— Мыши? ― догадалась мама.

— Надо их покормить, ― решил папа. ― Мол, смотрите, мыши, мы с вами дружим, и вы тоже ведите себя прилично. А то они от голода всё прогрызут.

— Пойду покрошу им немножко сыра, ― сказал я.

— Мне кажется, ― сказал папа, ― что им нужна хорошо разваренная овсяная каша с тушёнкой. Много.

— Не лопнут они? ― уточнила мама.

— Обычные мыши любят сыр, но эти, наши, под крыльцом ― овсянку с тушёнкой.

Мы сварили кашу с тушёнкой, целый тазик. И оставили около крыльца.

Через некоторое время папа вышел покурить и что-то очень долго не возвращался обратно. Мы с мамой тоже выглянули.

Вокруг тазика с кашей стояла бородатая собака с четырьмя щенками, а папа смотрел на них, и лицо у него было такое довольное, словно он всю жизнь мечтал увидеть, как барбосы едят кашу.

— Здравствуйте, мамаша, ― сказала мама собаке.

Собака подмигнула маме и стала есть дальше. Мы хотели погладить всё это семейство, но они поели и полезли обратно под крыльцо, систематически пищать.

Мамашу мы назвали Собака-Мамаша. Красивое двойное имя. А щенков мы назвали Паскаль (потому что сперва он на нас скалился), Автор (потому что лает), Ашан и Мега (потому что это простые и понятные слова).

Папа отключил мобильный, и мы остались на несколько дней, жить в деревне и воспитывать щенков. Мы варили им кашу, купали в тазике. Они совсем быстро к нам привыкли, Собака-Мамаша им объяснила, что мы хорошие, и теперь их можно было сколько угодно носить на руках, дрессировать или просто целовать.

Есть ли на свете что-нибудь лучше, чем взять на руки такого вот круглого тёплого щенка и целовать его в бархатные щёки и ушки? Это даже лучше, чем найти белый гриб и тут же поцеловать его в крепкую шляпку.

А Нелли Олеговна ужасалась и всё хотела протереть мне руки и губы марганцовкой.

Дней через пять папа включил мобильный и сказал:

— Да, никто за эти дни наш офис так и не поджёг… И не утопил. Значит, придётся ехать на работу. Надо собираться в город. А щенки пусть пока подрастают. Будем думать, как их устроить.

— То есть я не совсем понимаю, ― обиженно сказала Нелли Олеговна. ― Значит, вы все уедете, а я останусь тут, носиться со щенками?

Я тут же решили, что это такой вид спорта ― брать охапку щенков и носиться с ними туда-сюда. Соревнования на скорость. И на выносливость. Я представил себе, как Нелли Олеговна носится со щенками, и чуть не расхохотался. Посмотрел на маму и понял, что она представила то же самое.

Когда мы с мамой перестали хохотать, мы объяснили папе про этот новый вид спорта. Через некоторое время он тоже перестал смеяться, и мы все вместе пообещали Нелли Олеговне, что пристроим щенков, чтобы ей не пришлось с ними носиться.

Ну, тут мы опять не выдержали и хохотали ещё полчаса…

А у мамы есть одноклассник, знаменитый певец Вирус. Да, тот самый, который с длинными зелёными волосами и чёрным маникюром поёт таким голосом, как будто гоголя-моголя объелся. Они с мамой с первого класса дружат. Даже с детского сада. Мне никто не верит, что Вирус иногда заходит к нам в гости. Думают, он вообще на облаке живёт или в пробирке какой… Ну мы-то знаем, что он Петя Радченко, говорит нормальным голосом и любит жареную картошку.

— Ладно, Орлова, ― сказал маме знаменитый Вирус. ― Ты меня выручала, молочную лапшу с пенками за меня съедала… Друг я тебе всё-таки или редиска распоследняя? Выручу. Сейчас администратору позвоню. Чтобы охрану усилили. А то ведь давка начнётся…

После своего концерта Вирус раздавал щенков прямо со сцены. Всякие девушки и тётеньки, которые его обожают, просто дрались, чтобы заполучить пузатого дворняжного щена! Ведь это не просто из-под крыльца барбос, а из рук звезды. Знаменитый, можно сказать, щенок. Сам уже звезда.

Вот как