Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

— А ты там как, в своем доме?

— Все хорошо. Я…

Я замялась. Если я это скажу, уже не смогу пойти на попятную. Мне придется это сделать. Так что… сказать или нет?

— Думаю, во второй половине дня выйду погулять… В сад.

Я догадываюсь, что Ришар улыбается.

— Вот и отлично. Сегодня тепло.

Я сглатываю и прислушиваюсь к ударам своего сердца, которыми расплачиваюсь за свое поспешное решение.

— Ты навещаешь его могилу?

Понимаю, что застала его врасплох, сменив тему, но он довольно быстро справляется с собой.

— Да. Я был там вчера вечером.

— Там есть цветы?

— Конечно. Янн каждый вечер туда ходит.

— Ну хорошо.

Мне бы не хотелось, чтобы его могила оставалась голой. Сама я не готова туда пойти, представить себе, как там, внизу, разлагается его тело, но надеюсь, что хотя бы у других на это мужества хватает и они воздают ему почести, как положено.

— Хочешь, чтобы я там что-то положил? — ласково спрашивает Ришар.

— Я… Я не знаю.

— Я могу попросить Янна принести что-нибудь от тебя.

— Угу… Хорошо… Тогда…

Я задумываюсь, пристально глядя на свои бледные руки с обгрызенными ногтями.

— Может, гвоздики… Они ведь не очень боятся холода?

— Попрошу Янна этим заняться.

— Хорошо. Спасибо, Ришар.

И, когда мы уже собираемся попрощаться, я быстро прибавляю:

— Турецкие гвоздики. Он такие любил.

Мне хотелось бы пригласить Ришара на ужин как-нибудь на днях, но я не могу просить его приехать без Янна и Кассандры…

Сегодня и правда тепло, но я закутываюсь в длинное шерстяное пальто. Я отвыкла выходить на воздух, чувствовать прикосновение ветра. Меня осаждают запахи. Ароматы природы. Я замечаю, что трава подросла с тех пор, как я в последний раз быстро пробежалась до машины, чтобы ехать за покупками, она достает мне до икр. Мне приходится идти большими шагами, высоко поднимая колени. Внешний мир навязывается мне в виде ярких, контрастных красок. Зеленый хром сосен, окружающих дом и ближайшие холмы. Лазурь неба над их верхушками. Яркая желтизна одуванчиков на фоне травы. Коричневый цвет прямоугольного участка земли. Линялый розовый — зонта от солнца, забытого под плакучей ивой… Мне вспоминаются несколько слов, прочитанных в календаре мадам Юг: Расставить садовую мебель под деревом Поля. Подхожу к чахнущему дереву. Нет никаких оснований утверждать, что это в самом деле дерево Поля, если не считать зонта с ржавой стойкой. Раздвигаю длинные, до земли склоненные ветки, проскальзываю под их завесу и вижу ствол. И здесь тоже трава поднялась, не увидеть, стояла ли здесь когда-то садовая мебель. Я разглядываю кору. Муравьиная суета. Больше ничего. Нет никаких признаков, которые позволили бы мне называть эту плакучую иву деревом Поля. Ничего не поделаешь, я иду в сторону дома, по направлению к бывшему саду. Грядки заросли сорняками. Чертополох со страшными колючками. Некоторые растения цветут. Поразительно. Я и не знала, что чертополох цветет. Бенжамен точно посмеялся бы надо мной. Но его уже нет, так что… Я могу удивляться… Наклоняюсь, упираясь руками в колени. Разглядываю эти крупные колючие шары с длинными тонкими лепестками. Некоторые красивого ярко-фиолетового цвета, другие глубокого оттенка индиго. Я не тянусь к ним, чтобы потрогать. Но мне хотелось бы. Я засмотрелась на эти насыщенные цвета. И на блестящие щетинки. Если бы не вспорхнувший воробей, я так и не оторвалась бы от созерцания.

Иду вдоль прямоугольника бесплодной земли, огибаю дом. Там, за ним, растут плодовые деревья, которые я уже замечала в ночной темноте. Яблоня, о которой говорила Жюли? Я ускоряю шаг, едва не падаю, споткнувшись о большой камень, который спрятался в высокой траве. Мой пульс учащается. Жюли не обманула. За углом дома не одна яблоня, их две, и яблоки уже созрели. Желтые с красноватым отливом. Они везде — висят десятками на деревьях, лежат на земле вокруг стволов, в траве. Некоторые уже сгнили, другие источены червяками. Понапрасну пропали, думаю я. Поднимаю голову, хватаюсь за ветку, раздвигаю листья. На дереве яблоки красивые, круглые, целые.

Отступаю, чтобы охватить взглядом обе усыпанные плодами яблони. Мои глаза устали таращиться. Я только что увидела яблоню, впервые в своей жизни. И сильно разволновалась.

Когда я возвращаюсь домой, солнце уже садится. В глубине участка я нашла узенькую заросшую тропинку, ведущую прямо в лес. Я не отважилась туда пойти. И без того слишком много было переживаний для одного дня.

На крыльце меня встречает кот. Тощий, уродливый, пепельно-серый, весь в красных бляшках. Блохи? Он не сводит с меня своих зеленых глаз, и мне становится страшно. Машу руками, кричу ему:

— Убирайся!

Снимаю одну кроссовку, тычу ему под нос, даю понять, что могу в него кинуть, если он не уйдет. В конце концов он медленно поднимается и не спеша, мягко ступая, уходит. Я провожаю его взглядом до тех пор, пока он не исчезает в лесу, потом быстро открываю входную дверь, закрываю ее за собой, запираю на два оборота.

Нет.