Дом с кошмарами - Сара Аллен

Вкусно.

Я чувствую, как ужас обжигает меня с такой силой, что я вот-вот загорюсь.

Я с трудом держу себя в руках, чтобы не закричать.

Потому что вдруг крик только приманит Творца Страха ещё ближе?

Сколько весит трудный день?

На календаре вторник. Сейчас ещё утро. Папа в магазине. Мама ставит на стол тарелку с кашей, проверяет электронную почту, рассеянная и взволнованная из-за предстоящего собеседования. Мне нужно высказаться. Прошлая ночь кажется мне неподъёмным грузом, который я не могу нести в одиночку, и я хочу рассказать маме о зловещем смехе в моём сне и послании в зеркале, даже если сейчас не самое подходящее время. Я хочу сказать ей, что не могу ходить в школу, что не выношу, когда мистер Райтман смотрит на меня своими бездушными глазами, но не могу выдавить ни слова.

– У меня больше десяти лет не было собеседований, – говорит мама.

Нет, нельзя ей рассказывать, и я не могу сказать, что заболела и мне нужно остаться дома, только не сейчас, когда у неё и так куча дел. Я стараюсь унять волнение и подбадриваю её, говорю, что она обязательно справится, и мама не замечает дрожи в моём голосе, в моём дыхании. Но я понимаю, что это лишь оттого, что её нервы на пределе, а голова полна забот. И вот я стою на пороге школы, вхожу внутрь, как Красная Шапочка в пасть волка. Как Фродо в Мордор.

Я знаю, что меня ждёт. Я стараюсь не наступать на скрипучую плитку. Меня ждут жуткие глаза. Мимо пробегают ребята. Бумажные фигурки, тыквы и другие украшения к Хеллоуину свисают с потолка и подмигивают мне со стен. Мальчик с большим серым рюкзаком хлопает меня по плечу.

Чем ближе я подхожу к классу, тем труднее становится идти.

В коридоре пахнет арахисовым маслом и средством для мытья пола. Мои ноги словно окаменели, и толпа вокруг меня постепенно редеет, пока я не остаюсь в коридоре одна. Наверное, урок уже начался, хотя я не слышала звонка. Я подумываю о том, чтобы отправить Арушу сообщение, но не знаю, о чём говорить.

Скоро меня здесь найдут. Кто-нибудь из учителей или дежурный. Мне нельзя просто так оставаться на виду. Потому что кто знает, кого я встречу? Обычного учителя или кого-то с пустыми глазами, сверлящего меня взглядом? С украденной душой?

Я рисую у себя в голове, как сижу в классе за деревянной партой с царапинами на крышке, а мистер Райтман смотрит на меня.

И я бегу.

Бегу, бегу, бегу, бегу по коридору, за угол, мимо шкафчиков и кабинетов. Я понятия не имею, куда бегу, но мне нужно где-то спрятаться.

Кажется, что у меня в груди происходит землетрясение, и я начинаю задыхаться. Поле зрения сужается, в глазах темнеет.

Наконец каким-то чудом я оказываюсь у кладовки уборщицы.

И вижу, что дверь светится.

Садовник

Я хочу впустить в себя этот свет, пробежать по полю и обнять все эти подсолнухи; позволить тягучему, землистому аромату наполнить меня до глубины души. Почва здесь такая мягкая и богатая, что хочется лечь на неё и зарыться руками.

Я опускаюсь на колени и погружаю пальцы в землю по самые костяшки. Как бы я хотела быть цветком, пустить свои корни, чтобы расти здесь. На мгновение я действительно чувствую себя цветком: подо мной земля, а над головой солнце нежно пригревает макушку.

Мой Сад с подсолнухами вернулся. Как будто я каким-то неведомым образом оказалась на картине с обложки блокнота и открыла для себя целый мир. Или, может быть, этот мир сам нашёл меня.

Мой смех лазурно-голубой, как небо. В ответ лёгкий ветерок ерошит мне волосы, сдувая со щёк выступившие слёзы. Я встаю, не отряхивая земли с колен, иду и думаю, что, наверное, именно так чувствует себя ящерица, сбрасывающая старую, шершавую, потрескавшуюся, тесную кожу.

Я иду по тропинке, которая петляет вслед за мной. Я представляю, что весь этот Сад, вся эта земля – гигантское лоскутное одеяло, которое я могу накинуть на плечи, натянуть до самого подбородка, чтобы подсолнухи выглядывали из подмышек. Небо и цветы играют невообразимыми красками, которые я раньше не замечала. Приглядевшись как следует, улавливаю всевозможные оттенки на кромке облаков и лепестках подсолнухов. Пройдя ещё немного – как будто возвращаясь с небес на землю, – я вспоминаю бледно-зелёную скамейку. И вот она.

На ней кто-то сидит. Этот «кто-то» – плечистый мужчина с огненно-рыжими волосами и лохматой бородой. На вид он кажется папиным ровесником, может быть, чуть моложе. У него длинный нос с горбинкой, а ещё коричневое пальто и соломенная шляпа. На долю секунды я теряюсь в догадках, откуда он взялся в моём убежище. Но, взглянув на него, я понимаю, что он пришёл сюда первым и был здесь всегда.

Если Творец Страха бесследно высасывает радость и покой, то этот человек – полная противоположность ему. Он излучает безбрежное тепло, как и все эти подсолнухи. Этому мужественному, светлому человеку, кажется, самое место здесь, на скамейке, и по тому, как он смотрит на окружающие его цветы, как поднимает голову к небу, я понимаю, что Сад – и его убежище тоже.

Сначала мне кажется, что он меня видит. Я собираюсь уйти и поискать другую скамейку, чтобы не тревожить его, но вдруг он произносит:

– Пенелопа Хоуп, подойди-ка сюда, взгляни на эту красавицу.

Он указывает в серединку одного из цветов, на котором сидит бабочка. Подойдя ближе, я вижу красные и синие завитки на её крыльях. Затем мужчина встаёт и, улыбаясь, поворачивается ко мне. Его лицо чистое и искреннее, оно наполняет меня теплом, а не истощает, как Творец Страха со своей холодной натянутой улыбкой. Глаза этого человека переливаются всеми оттенками синего, как небо в самый ясный день. Он протягивает свою большую ладонь и пожимает мою; его рука тёплая, а под ногтями земля, как и у меня.

– Пенелопа Хоуп, – снова произносит он моё имя, словно намекая, что он знал о моём присутствии и заметил меня. – Рад с тобой познакомиться. Я Садовник.

Вопросы

– Вы знаете меня? – спрашиваю я.

Садовник улыбается, и его широкие плечи подрагивают.

– Да. А ещё я знаю, что тебе пришлось пережить. Знаю, как ты в одиночку пыталась бороться со всевозможными ужасами жизни. И понимаю, что ты чувствуешь.

Его слова похожи на возвращение домой после тяжёлого дня. Он идёт по тропинке, и вскоре мы уже шагаем плечом к плечу среди поля подсолнухов, как будто знакомы много лет. Я чувствую себя так же легко, как тогда, когда мы всей семьёй ездили на фестиваль тюльпанов в Орегон, видели красную деревянную мельницу, и мой папа брал меня на руки и сажал к себе на плечи. Это одно из самых ярких и сильных воспоминаний.

У меня накопилось так много вопросов, но Садовник терпеливо ждёт, пока я пытаюсь подобрать нужные слова. Каждый вопрос кажется семечком, которое нужно сперва посадить и вырастить, и я не знаю, с чего начать.

– Что это за место? – наконец говорю я.

По-моему, это глупый вопрос – ведь ответ на него очевиден.

– Это Сад, – коротко отвечает он.

– А почему я не могла найти его раньше, когда он мне был так нужен? – задумываюсь я.

– Но ты ведь нашла его, – говорит Садовник. – Когда тебе что-то нужно больше всего на свете и ты уже теряешь надежду, именно тогда оно и приходит.

Стрекоза с переливающимися крылышками, вспорхнув со стебля подсолнуха, делает сальто над головой Садовника, от чего тот улыбается. Я не замечала ни птиц, ни насекомых, пока не оказалась рядом с ним, и всё же кое-какие вопросы остались без ответа. Разве я не теряла надежду? Разве Сад не был мне нужен? Может быть, здесь есть какая-то тайна? Эти вопросы никуда не делись, но рядом с Садовником мне было легче. В конце концов, он прав. Я снова нашла свой Сад.

С одной стороны, мне не хочется задавать лишних вопросов, я хочу выбросить их из головы и представить, что могу просто остаться здесь навсегда. Но я знаю, что это невозможно, и если я не спрошу Садовника, то никогда не узнаю всей правды.

– Эти люди… глаза… Вы тоже их видите? Это ведь из-за Творца Страха? Из-за него со мной случаются кошмары наяву?

Садовник молча смотрит на меня, нахмурив густые брови, а в его голубых