Прими путника, дорога! - Ахмет Пшемахович Мальсагов

лопатой в руках, весть об этом доехала и до райцентра. Вернее, район сам приехал в Ца-Батой: в аул прибыл Строгий Хаким, поскольку он считался как бы шефом этого колхоза. Не мог же он не услышать о новости.

Строгий Хаким сразу отнесся к лихой цабатоевской затее с этим строительством дороги настороженно. Уж больно непривычное по масштабу дело! Не может оно не нарушить размеренного, определенного хода сельскохозяйственной жизни в ущелье Гурса, где — шутка сказать! — один из пяти колхозов района.

Было у Строгого Хакима соображение и более глубокое, достойное работника районного масштаба. Соседний район, раскинувшийся на предгорной равнине, давно нацеливался на пограничное с ним ущелье Ца-Батоя, потому что нуждался в альпийских пастбищах. Пока нет дороги через ущелье, и говорить об этом не приходится, а появится дорога… Пожалуй, тогда и сами цабатоевцы будут не прочь перейти в состав соседнего района: ведь там, на равнине, они могут рассчитывать на прирезку пахотной земли, которой всегда так не хватает горцам…

Словом, надо поломать эту поспешную затею Артагана. Если старик развернется, его не остановишь. В лице нового председателя колхоза он, похоже, очень уж горячего союзника не найдет: Усман больше озабочен ходом текущих неотложных дел на полях и фермах, чтобы колхоз достойнее всех выглядел в районной сводке. А вот председатель сельсовета… Этого простодушного толстяка Абдурахмана обработать Артагану ничего не стоит.

Поэтому Строгий Хаким миновал правление колхоза, что делал весьма редко, и подкатил на «газике» прямо к сельсовету.

— Вызови-ка мне Артагана, великого строителя, — сказал он председателю сельсовета, расстегивая донизу чесучовый китель и вытирая на груди пот платком. — Ага… Нету, говоришь? С лопатой ушел… Гм!.. По каким-нибудь своим делам? Плохо же ты успел изучить бывшего председателя колхоза. Кадры сельские тебе знать положено!

— Понимаю, понимаю: я должен знать, куда кадр отошел на шаг от своего плетня, — ответил задиристо юрт-да.

— Обижаешься, а над одним не подумал: старик мог податься и в аул Борзи. Теперь понял?

— А что, разве Борзи — запретная зона? Там заминировано? И чего ты так встревожился…

— Остопарлах!.. — вздохнул Строгий Хаким. — Вам, цабатоевцам, можно было бы простить все ваши прекрасные качества, если бы вы отличались хоть одним: понятливостью. Я думаю, не пошел ли Артаган поднимать на строительство дороги аул Борзи! Легче же начинать с маленького аула, чем с большого и спесивого Ца-Батоя… А на каком участке ущелья разворачивать фронт работ, все равно — хоть с начала, хоть с конца.

Абдурахман расхохотался, жмурясь от слез. Потом сказал не без обиды:

— Хорошенького мнения вы там в районе о нас… В Цабатоевском сельсовете большие дела так стихийно не начинают!

— Что-то не приходилось мне слышать о ваших больших делах, извини…

— Признаться, о нашем районе в целом я тоже в учебнике истории ничего не читал, — съязвил в ответ Абдурахман. — Хорошо, давай об этой дороге. Можете нас ругать, но мы ничего еще не начинали. Да, собственно говоря, мы ничего пока и не нарушили, за что нас ругать? Постановления из республики или района на этот счет не было. Решение колхозного собрания? Это не закон для сельсовета. Колхоз только решил принять посильное участие в стройке, а узаконивать и двигать дело будем мы, власть.

Ца-Батой любил своего председателя сельсовета, но замечал за ним одну слабость: в сугубо официальном разговоре его речь напоминала порой протокол. Так было и сейчас.

— Думаю, начнем с трех этапов, — важно откашлялся юрт-да и начал перечислять, то и дело поглядывая на Строгого Хакима: — Первое — разъяснительная работа через депутатов среди населения о значении дороги; потом сходы во всех аулах с вынесением единодушного решения; и, наконец, снова разъяснение в массах о том, какое значение имеет образцовое выполнение принятых решений. Вот так. А уж по-о-отом!..

— Оч-чень хорошо… — сказал Строгий Хаким, а про себя подумал с удовлетворением: «Эдак Гурсу не видать новой дороги!»

— Да ты уж не против ли строительства дороги вообще? — вдруг осенила Абдурахмана догадка.

Слово «против» Строгому Хакиму не поправилось:

— Видишь ли… Дороги ведь не только соединяют. Они и разъединять могут!

— А-а! — протянул Абдурахман и пожал плечами: — Старый разговор! Какая разница, где будет числиться Ца-Батой? Разве в соседнем районе еще не установлена Советская власть? Надоело Ца-Батою взаперти быть!

— Я сам горец! — потряс пальцем Строгий Хаким. — «Ца-Батой», «Ца-Батой»!.. Надо же шире смотреть, не с аульной горки!

— Иной и с большой горы только в одну сторону смотрит!

— Э-э, какой-то чужой душок в тебе!.. Не догадывались мы об этом у себя в районе! Все мы — советские, в любом краю страны. Но надо же, черт возьми… надо же быть патриотом своего родного района!

«Понимаю я тебя, «патриота», — подумал Абдурахман тотчас. — У нас район и так маленький, людям на смех, всего пять колхозов. Отойдет Ца-Батой — что останется? О своем районном престиже Строгий Хаким беспокоится, а интересы Ца-Батоя — побоку. Разве это справедливо?»

Строгий Хаким заметил горькую, упрямую усмешку собеседника и понял, что этого человека ни в чем не убедишь. Надо с ним по-другому.

Строгий Хаким встал, застегнул китель на все пуговицы, оттянул и разгладил его полы и сказал бесстрастно:

— В своем районе тебя давно знают. На самого дипломированного не променяем! А вот в чужом районе… — Строгий Хаким покачался с носков на пятки и продолжал: — В чужом районе нового человека должны изучать заново. Понятно тебе это? Изучать!

— Меня в Ца-Батое избирал народ. Разве в «чужом» районе я сделаюсь хуже?

Строгий Хаким пошел молча к дверям.

— Постой, — остановил его Абдурахман. — А как же Совет Министров? Ведь Артаган ездил туда по поводу дороги. Да и район ведь вначале не имел, кажется, возражений против стройки.

— Недодумали мы в районе. Внутренние соображения учли, а внешние — нет, пока не выслушали меня. Да ты что, полагаешь, у нас в районе других забот нет, кроме как думать о вашей дороге?

— Зачем же отпустили Артагана с председательства?.. Теперь такая сила останется не при деле!

— Может, и зря поспешили… Все мы сила, только пока молоды и сильны. А ты что, уже что-нибудь имеешь против нового председателя?

— Пошел ты к черту! Мне жалко Артагана. Скажи, а каково мнение республиканских дорожников? Уж они-то, наверное, подхватят нашу затею?

— Чудак ты все-таки. Зачем дорожникам вся эта морока? В план им ваша дорога не зачтется, а кое-что подбрасывать для нее их заставят: то технику, то материалы. А потом, смотришь, по нашему примеру начнут затевать такие же стройки и в других ущельях. Этак дорожники собьются с определенного ритма и провалят свой план. Понимаешь?