История одного сбора - Аделаида Александровна Котовщикова

занятно! И ты ничего, тоже не плохой! — Степа положил маленькую грязную сырую руку на плечо Вани и тоном взрослого, утешающего ласково и снисходительно ребенка, сказал: — Не расстраивайся… Чего там!

Ваня засмеялся, неловко притянул к себе Степу и легонько покачал его из стороны в сторону:

— Эх ты, химик!

«Был бы у меня братишка вот такой! Ух, выучил бы я его арифметике!» — промелькнуло у него в голове.

И Ване вдруг стало грустно, оттого что нет у него ни братишки, ни сестренки. А Степа уперся руками ему в плечи с возгласом:

— А вот поборю!

Он оказался довольно сильным мальчиком, и Ваня, не ожидавший такого натиска, еле удержался на стуле и чуть не свалился на пол.

— Ну, ладно, ладно… Подожди! Где же ты взял искусственный лед?

Раскрасневшийся Степка затих и привалился к Ване.

— А в магазине на углу у продавщицы выпросил. Только она жадная. Ма-а-аленький кусочек дала! А у самой холодильный шкаф, доверху набитый! — Степа потрогал Ванин комсомольский значок. — А я свой пионерский два раза в неделю теряю. Мама ругается, а все равно опять покупает!

— Ну, это, знаешь, безобразие — пионерский значок терять! — начал Ваня и вдруг запнулся. — Так кто же тебе все-таки нотации читает: «позор, стыд!» и всякое такое?

— Да мало ли кто… — пожал плечами Степа, теребя молнию на Ваниной рубашке. — Англичанка всегда… Ну и Вадим так говорит.

«А ведь Вадим действительно так говорит!»

Внезапно Ваню осенило:

— Ты знаешь, зачем я к тебе пришел?

— Зачем?

— Забирай свою контрольную, тетрадку, задачник…

— И в школу на дополнительные? — скорчил гримасу Степа.

— Не в школу, а ко мне! Позанимаемся немножко, а потом я тебе реактивную тележку покажу.

— Что это за тележка такая?

— А это и тележка и пушка одновременно. И стреляет и откатывается. У меня дома мастерская. Небольшая, конечно. Вот я эту тележку и сделал.

— Я — мигом! — Степа заметался по комнате, отыскивая сумку с книгами. — А клещи у тебя есть?

— Чудак! Какая же мастерская без клещей?

— Здравствуйте!

Маленькая круглолицая плотная женщина в белом шерстяном платке стояла в дверях. По синим глазам и вздернутому носу — как у Степки! — Ваня сразу признал в ней Степину мать.

— Здравствуйте! — встал и поклонился он.

— Воды-то кругом налил! — укоризненно, вполголоса, видимо стесняясь постороннего, проговорила женщина. Но тут же вскрикнула раздраженно: — Таз-то чем ты загваздал, несчастье мое! А он чистый, белье кипятить! — И уже тише: — Ох, горе мне с ним!

— Мама, это наш вожатый, — пояснил Степа, кивая на Ваню, — я к нему пойду уроки учить. Он мне объяснит, чего не пойму.

Женщина с уважительным любопытством взглянула на вожатого:

— То-то я и смотрю, что уже большой! Из четвертого не должно быть. Вы, наверно, в седьмом учитесь?

— В восьмом.

— Ну, как там мой Степан учится и ведет себя? — с легким вздохом спросила она осторожно.

За спиной матери Степа отчаянно замахал руками, подмигивая Ване.

— Все будет хорошо, обойдется! Вы не думайте, — стараясь не смотреть на Стёпку, сбивчиво ответил Ваня. — До свидания! — И, поклонившись два раза подряд, краснея от неловкости, он поспешно направился к двери.

Степка с сумкой через плечо радостным козликом выскочил за ним.

Степка с сумкой через плечо радостным козликом выскочил за ним.

18

Огненный квадрат завалочного окна так ослепительно ярок, что все вокруг него сливается в один черный фон. И лишь угадываются закопченные стенки мартеновской печи, перила площадки и множество каких-то железных стропил, перекрытий и цепей над головой. Все это для Степы Птицына пока не существует: реально живет для него сейчас только этот поразительно яркий квадрат.

Ваня предупредил пионеров, чтобы они не смотрели в упор в открытое завалочное окно печи.

— Дадут тебе синее стеклышко в деревянной обкладке — сквозь него и смотри. А простым глазом в печь не глядят: заболят глаза.

Степа слышал предупреждение, но разлившееся, колыхающееся белое пламя властно притягивает его взор. Чья-то заботливая рука подносит к вытаращенным Степиным глазам синее стекло.

— Ух, ты-ы! — вырывается у мальчика изумленный возглас.

Он видит настоящее огненное море. Где еще, как не в море, переливаются, скользят, набегают друг на друга такие синие волны! И вдруг море закипело, забурлило, заклокотало. Так вот как кипит сталь!

Синее стеклышко у Степы отобрали.

Вот стоит у пышущего жаром окна так красиво освещенный пламенем высокий человек в брезентовой спецовке, в широкополой шляпе, в толстых синих очках-консервах. Это сталевар. Длинным, в два с лишним человеческих роста, металлическим багром он шурует в печи. Затем он тянет багор на себя, и горячие шматки шлака падают в огромное корыто-шлаковницу.

Степа не спускает со сталевара восхищенных глаз. Бесстрашный человек, покоритель огня и металла! Как спокойны, уверенны и неторопливы его движения! Раскаленное дыхание печи, от которого Степу и на расстоянии пот прошибает, будто его и не касается. В эту минуту Степа по-мальчишески влюблен в сталевара. «Поговорить бы с ним! Но что ему за дело до нас!»

Вот он выпустил из рук багор, который быстро подхватывает и оттаскивает в сторону его подручный, а сам неторопливой походкой идет к боковой стенке печи и повертывает какие-то винты. Ровное шипящее гуденье внезапно обрывается. В наступившей тишине неожиданно отчетливо звучат слова мастера, объясняющего пионерам работу сталевара:

— Клапаны перекрывает!

И снова возникает гул: точно гигантский шмель носится в воздухе. Сталевар шагает к другому завалочному окну, закрытому тяжелой черной металлической крышкой. Из-под краев крышки бахромой вылезают оранжево-красные огненные язычки. Они лижут кирпичные стенки печи, льнут к ним. Посредине крышки-заслонки светится круглое отверстие — это «гляделка». Сталевар сквозь очки, прикрывающие верхнюю часть его лица, смотрит в нее с минуту.

И вдруг Степу осеняет:

«Да ведь у сталевара каждая секунда на счету! Ни одно движение его не пропадает зря. Где уж ему тут обращать внимание на каких-то мальчишек…»

И как раз в этот момент сталевар повертывается, сдвигает на лоб очки и, улыбаясь, смотрит на ребят. Лицо у него широкое, открытое, взгляд добрый. Покраснев от радости, Степа устремляется к нему: «Спрошу… хоть чего-нибудь!» Но чья-то рука удерживает его.

Сталевар уходит за печь. Интересно, что он там делает? Раздается звон: кто-то бьет металлом об металл. Стоящий рядом со Степой мальчик дергает его за рукав и показывает куда-то вверх.

Степа поднимает голову и замирает. Потолок над ними движется, движется вместе с паутиной переплетов, свисающими и перемещающимися тяжелыми цепями, на концах которых болтаются