История одного сбора - Аделаида Александровна Котовщикова

— Это, ребята, мостовой кран, — поясняет мастер. — Вон, смотрите, как та тетенька в будке им управляет.

Степа смотрит на будку, висящую сбоку двигающейся части потолка. Из ее окошка высунулась женщина в платочке. Она глядит вниз и чему-то весело смеется.

— Видали сталевара? — спрашивает мастер. — После работы умоется, переоденется, и не скажешь, что сталевар. А прежде, до революции, за десять шагов сталевара узнавали. Почему? Сталевар всегда обожженный ходил! По ожогам и узнавали: с мартенов парень. Сейчас, видите, техника безопасности действует, кругом охлаждение: вода бежит по трубкам. Каждое окно в кольце холодной воды. А раньше ничего этого не было. Вот и обжигались люди!

— Видали сталевара? — спрашивает мастер.

«Вот хорошо-то, что теперь вода по трубкам бежит», — думает Степа. У него сердце сжалось при мысли, что и этот замечательный сталевар, работу которого он только что наблюдал, не будь водяной защиты, ходил бы весь обожженный.

Степа и не уходил бы из мартеновского цеха, да пришлось уйти. Однако в кузнечном цехе не менее интересно. Там тоже дышат жаром нагревательные печи. Паровой молот тяжело опускается на желтый брусок, который держат клещами кузнец и подручные. Брусок так податливо мнется, сдавливается, что Степа с трудом верит, что это раскаленный металл. Когда шеститонный молот обрушивается на поковку, ощутимо подпрыгивает пол.

Освоившись, Степа решает получше рассмотреть все эти болтики, шайбочки, всякие колобашечки, грудами лежащие у «малых» молотов. И не только рассмотреть, а и потрогать их. Но как только он делает шаг в сторону, его удерживает за плечо все та же рука — рука вожатого. И так все время. Степе не удается отойти от вожатого ни на шаг.

— Чего держишь? — не выдерживает он наконец.

— Значит, заслужил! — невозмутимо отвечает Ваня.

В механическом цехе мальчики наблюдают работу токарей. Здесь уже спокойно — огонь не полыхает, канавы под ногами не попадаются. В этом цехе стоят бесконечными рядами станки, на которых вращаются блестящие детали, подчиняясь разумной воле токарей.

…Ваня страстно любит технику. Он не знает большего удовольствия, чем рассматривать машины и приборы. Экскурсии на завод, в лабораторию — для него всегда настоящий праздник. Но сейчас — вот странно! — он смотрит не на машины, — с живым интересом он наблюдает ребят.

Рядом с мощными печами, ковшами, станками и кранами мальчики кажутся совсем крошечными. Глаза у всех у них блестят от любопытства и изумления, а иногда становятся откровенно испуганными. А за Степкой только гляди! Он готов каждый чан, каждый кран, каждую деталь изучить не только зрительно, но и на ощупь!

Со Степкой Ваня чувствует себя по-свойски. Степа теперь частый гость в семье Белухиных. В первый же вечер он подружился и с Евдокией Степановной. А через два дня принес и сложил в уголке Ваниной «мастерской» железки, винтики, колесики от сломанных часов, всякие «штучки» — все свои сокровища.

…Когда вышли из завода, Ване пришлось отвечать на множество «почему». Он отвечал охотно, без смущения. Ему весело было говорить с ребятами о машинах, объяснять то, что он понимал и любил. Даже на другой день на большой перемене мальчики все еще забрасывали Ваню вопросами о заводе, делились друг с другом тем, что им особенно понравилось.

Ваня чуть было не стал жертвой любознательности своих: пионеров: еще немного, и он опоздал бы на урок анатомии. Но, к счастью, он успел вскочить в класс, когда учитель еще подходил к двери, и последним сел на свое место.

— Сегодня мы поговорим о различных инфекциях, — начал урок преподаватель анатомии.

— Ванька, тебя радуют инфекции? — шепнул пораженный Петя, увидев счастливую улыбку на лице друга.

Ваня только отмахнулся. Он действительно был счастлив. Счастлив от сознания, что ни вчера, ни сегодня ни разу не почувствовал, разговаривая с пионерами, стеснения, и твердо надеялся, что и впредь так будет. Он обрел, наконец, с ребятами, общий язык и общие интересы.

19

Ощущение уверенности и свободы в обращении с пионерами, обретенное на заводе, не покидало Ваню. Он любил теперь бывать в обществе ребят и бегал в четвертый «Д» почти каждую перемену.

За неделю до сбора Ваня созвал совет своего отряда и звеньевых, чтобы выяснить, как идет подготовка к сбору и что еще остается сделать.

Оказалось, что ребята, побывавшие на заводе, еще не записали в отрядный дневник свои впечатления.

— Кому вы поручили записать? — строго осведомился Вадим у звеньевого.

— Птицыну и Великанову.

— Ладно. Я им прикажу! У меня живо запишут. Сбор о дисциплине — так и подготовка должна быть дисциплинированной.

Командирский тон Вадима покоробил Ваню. «В десять лет так разговаривает. Что же с ним дальше-то будет?» И вдруг пришло решение: «Вот сейчас я тебя и проучу!»

— Да, кстати, ребята, — сказал он, — у меня есть дело к совету отряда. Одному человеку срочно требуется помочь.

— Кому?

— В чем?

— Председателю нашего совета отряда Вадиму Семенову, — четко выговорил Ваня.

— Вадиму?

— Да он же отличник, Вадим! — послышались удивленные возгласы.

— Да, Вадим отличник, — спокойно ответил Ваня. — Но не только в учении приходится помогать товарищам. Вадиму, например, надо помочь так же хорошо замечать свои недостатки, как он замечает их у других. Мы готовим сбор о дисциплине, а Вадим дважды нарушил дисциплину и притом серьезно.

Мальчики с недоумением смотрели на Вадима. Тот встал. Веснушки ярче выступили на его побледневшем лице, губы подергивались.

— А ну, докажи! — бросил Вадим вожатому.

— Как раз это я и собираюсь сделать! — хладнокровно, почти весело ответил Ваня, хотя сердце у него и забилось сильнее. — Один раз Вадим отказался подчиниться своему звеньевому Мите Огурцову и за него поручение звена пришлось выполнить другому. Верно, Огурцов?

— Верно, — подтвердил Митя. — Помнишь, Вадим, как ты не захотел пойти к Шестакову проверить, когда он учит уроки?

— Второй раз Вадим нарушил дисциплину, когда пошел не со своим звеном на железную дорогу. Случайно я договорился с машинистом, что приведу одиннадцать человек, а не десять; думал, что председатель совета дружины с нами пойдет. Но он, к счастью, не пошел. — Этот довод Ваня выдумал по внезапному вдохновению. — А вы представляете, что могло бы получиться? Нас могли бы вообще вернуть. Из-за одного пострадало бы все звено.

Вадим в упор смотрел на вожатого. Ваня твердо выдержал его оскорбленный, негодующий взгляд и веско добавил:

— На транспорте порядки строгие!

— На транспорте,