Целоваться запрещено! (Рассказы про школьников) - Ксения Викторовна Драгунская

расспросила бы про специи… Суп этот придумала прабабушка, давно, когда с продуктами было не очень, и говорила всем, что это французский суп, который пишется по-французски вот так: KIDA… Потому что вдруг они сейчас разнервничаются? Молодые, молодые, а сами всё-таки старенькие…»

— Верочка, ― очень ласково сказала бабушка. ― Мы с дедушкой познакомились…

— За столом «долгоедов», ― вздохнул дедушка.

— Оглоедов??? ― вытаращила глаза Вера.

В деревне на озере, где Вера и вся её родня живут летом, есть соседка тётя Валя, а у неё три собаки и два кота. Она зовёт их оглоедами. «Оглоеды, кушать подано!» ― кричит она на всю деревню и гремит мисками, и барбосы несутся со всех ног, с другого конца деревни или вообще из лесу, а коты, сонно потягиваясь слезают с крыши. Или, например, запихивает в свою старенькую «Ниву» две переноски с котами, даёт команду барбосам запрыгивать на заднее сиденье и говорит встреченным на деревенской улице соседям: «Оглоедов своих на прививки повезу…»

— Да не оглоедов, а дол-го-е-дов, ― по слогам сказал дедушка.

— А где такой стол? ― спросила Вера.

— В ресторане, ― серьёзно сказал дедушка.

— Дедушка у нас всё время шутит, ― улыбнулась бабушка. ― Такой стол был у нас в детском саду. Туда сажали тех, кто хуже и медленнее всех ест.

― Я в детском саду вообще ничего не ел. Не хотелось. Любил только солёные огурцы.

— О, помню-помню! ― подхватила бабушка. ― Когда давали котлету с картофельным пюре и солёным огурцом, ты всегда начинал свои хитрости: кто отдаст мне свой солёный огурец, тому расскажу наизусть все куплеты песни «Ромашки спрятались, поникли лютики».

— Это что ещё за песня? ― Вера удивлялась всё сильнее и сильнее.

— Про природу, про цветочки, ― сказал дедушка.

— Про любовь! ― поправила бабушка. ― Когда мы были маленькие, был очень модный фильм про любовь с этой песней. Эту песню любили наши воспитательницы, и мы всегда её пели, когда шли на прогулку. Но только два первых куплета. Остальные никто не знал, даже воспитательницы. Поэтому нашему дедушке отдавали свои солёные огурцы в основном девочки. А он так и не рассказал. Коммерсант-жулик.

Бабушка сердито показала дедушке язык.

— Ты, мой ангел, тоже хороша, ― напомнил дедушка. ― Рассказывала, что ты племянница полководца Кутузова и дома у тебя живут сорок французских бульдогов, которых твой героический дядюшка вывез из побеждённой Франции.

— Я просто очень хотела собаку.

— Ха-ха! А что ты хотела, когда не узнала своего родного папу, который пришёл тебя забирать?

— А что такого? Папа уехал в командировку без бороды, а вернулся с бородой. И я действительно его не узнала в первый момент. Потом, конечно, узнала, но стала хныкать, что не знаю этого дядьку и никуда с ним не пойду. Мне просто хотелось остаться в детском саду на ночь. Некоторые ребята оставались на ночь, и там была одна девочка, которая рассказывала очень страшные истории. Кто же не любит ночью в спальне детского сада слушать страшные истории?

— Ужас, а не дочь. Бедный папа… ― покачал головой дедушка.

— Погодите, ― не поняла Вера. ― Вы что, в детском саду познакомились?

— Да! ― хором сказали дедушка и бабушка.

— Потом, конечно, ― объяснил дедушка, ― мы учились в разных школах и даже институтах, и бабушка, она была совсем молодая, практикантка, приехала снимать культурное событие ― наш студенческий спектакль.

— И в институтской столовой я повнимательнее пригляделась к парню, который попросил положить ему к котлете с картошкой пять солёных огурцов вместо одного.

Вера молчала и хлопала глазами.

— Нормально. Такого точно ни у кого в нашем классе нет. Чтобы прямо с детского сада… Вот почему я тоже на продлёнке медленно ела… А вы что, сразу мне сказать не могли?

— Не могли. Тогда ты быстренько записала бы на свой диктофон и убежала. А мы редко видимся и скучаем по тебе, потому что мы тебя очень любим, ― сказал дедушка. ― Правда, Лен?

— Правда, Юр! ― согласилась бабушка.

— Дедушка,― попросила Вера, ― а научишь меня всем куплетам песни про лютики? А то надоел этот рэп.

— Да я только первые два знаю, как все в нашей группе любимого детского сада.

— Обманщик! ― Бабушка ущипнула дедушку так, что он подскочил, а потом сказал:

— А гугл на что? Дай планшет, Леночка.

Дедушка быстро нашёл песню, и три «долгоеда» затянули: «Ромашки спрятались, поникли лютики…»

Бабушка

В кармане у папы хрюкнуло и квакнуло. Папа достал айфон и прочёл письмо от Алисы Тарасовны, моей классной руководительницы.

— «Уважаемый Даниил Никитович, обратите внимание, что Ваш сын Кузьма на уроках не активен, не слушает материал, всё время о чём-то думает…»

— На то и ребёнок, чтобы думать, ― сказал папа и сунул айфон обратно в карман. ― Не макакёнок же… Ну, рассказывай, о чём ты думаешь? ― спросил он меня.

— Я думал, как бы вывести такую породу собак или, наоборот, породу машин, чтобы… В общем, как бы так скрестить машину, желательно пуленепробиваемую, и собаку? Тогда, во-первых, мы получим пуленепробиваемую собаку, а во-вторых, машину, которая сама отряхивается от снега, дождя и грязи. Вот об этом я и думаю всё время, а Алиса Тарасовна только мешает.

— Какой же ты молодец! ― обрадовался папа. ― Скрестить машину и собаку ― отличная мысль! ― Он очень добро посмотрел на меня, и я понял, что сейчас он скажет мне самое приятное. И он сказал: ― Ты просто весь в бабушку!

Да, самый нормальный человек из моих родственников и вообще всех знакомых взрослых ― это бабушка! Ни у кого такой бабушки нет…

Например, когда моему папе было семь лет и его бабушка ещё называлась просто ― МАМА, перед тем, как идти в школу, ровно тридцать первого августа, она провела с ним такой разговор:

— Сынок, завтра ты пойдёшь в школу, а это, между прочим, не сахар. Весёлого мало, прямо скажу. Но ты не беспокойся. Всё будет хорошо. Если тебе на уроке станет скучно или что-то не понравится, не шуми и не мешай учительнице. Тихо и спокойно встань, собери вещи, вежливо попрощайся и иди домой. А если тебя будут пугать завучем или директором ― не обращай внимания. Я, твоя мама, гораздо главней директора и завуча. Так что никого