Красавица и чудовище - Сесиль Румигьер

А я… В моей жизни почти ничего не изменится. Я буду по-прежнему ухаживать за садом и читать, но я счастлива, что отец снова улыбается. Утром он уехал в Венецию, чтобы уладить дела. Он спросил, чего бы нам хотелось, что нам привезти. Сестры заказали прекрасных шелковых тканей, а я попросила розу. Мама так любила розы…

Она была удивительно красива, и звали ее Белль. Она была весела и всегда проявляла живой интерес ко всему, что происходит вокруг, а также к явлениям духа и природы. Всеми радостями и заботами она делилась со своим дневником. На его страницах она рисовала растения, животных, все, что видела в саду и за его пределами. Больше всего ей нравилось рисовать насекомых, особенно бабочек, за которыми она с удовольствием наблюдала, вновь и вновь поражаясь тому, как мохнатая личинка превращается в удивительное существо.

Итак, отец отправляется в город, чтобы вернуть свое состояние! Стоя на крыльце, Белль с улыбкой смотрела ему вслед. Купец помахал ей рукой. Ветер трепал его волосы, поседевшие от тревог и выбивавшиеся из-под шляпы. Заметив на горизонте широкую розовую полосу, Белль нахмурилась. «Только бы не ударил мороз…» – подумала она, закрывая за собой дверь.

Путь до Венеции был долгим, холод – лютым. Но это были пустяки по сравнению с тем, что ожидало купца в городе! Его корабли вернулись в порт… разграбленными, трюмы оказались пусты. Драгоценный груз, составлявший богатство купца, бесследно исчез. Не помня себя от горя, купец отправился в обратный путь. Как пережить зиму? Как содержать дом? Сына, который мог бы продолжить его дело, у него не было, а трех дочерей пора выдавать замуж… Но где взять приданое?!

Погруженный в свои мысли, купец не заметил изящную фигуру в белой маске, которая, стоя в гондоле, медленно скользила по черной воде. Когда купец, покидавший город, поравнялся с ней, незнакомка глубже погрузила весло в воду, и брызги взметнулись, намочив край ее плаща.

Отец Белль, предаваясь мрачным раздумьям, ехал навстречу ночи. Вероятно, он задремал… А очнувшись, понял, что сбился с пути. Он увидел замок, окутанный туманами и тенями. Он позвал – никто не откликнулся. Колючие кусты преграждали путь; отводя ветки в сторону, он пробирался вперед, и вдруг среди увядшей осенней листвы что-то сверкнуло, словно драгоценный камень. Это была роза. Всего одна роза. Что ж, старших дочерей ему порадовать нечем, но Белль свой подарок получит. И купец сорвал цветок.

Едва он надломил стебель, как раздался оглушительный грохот. Обернувшись, купец увидел странное и ужасное существо – наполовину человека, наполовину зверя.

– Кто позволил тебе рвать мои розы?

Голос звучал странно, словно воздух свистел в расстроенном музыкальном инструменте. Слышать это было ужасно. Купец задрожал и, заикаясь, начал объяснять, что ничего не собирался красть, а эта роза – для его дочери, Белль, которая просила его об этом, и что…

– В моих владениях ты мог взять что угодно, но только не розы. За это преступление твоя дочь должна мне заплатить! Возвращайся домой, а она пусть явится ко мне, иначе мой гнев обрушится на всю твою семью!

– Ваша светлость…

– Не смей называть меня светлостью! – проревел хозяин замка. – Я Чудовище, и так меня зовут!

– Ваша све… Чудовище, умоляю вас…

– Что?! Ты вздумал перечить мне? Ступай домой. Через полмесяца твоя дочь должна быть здесь.

Двигаясь как огромная кошка, Чудовище повернулось, чтобы уйти. Купец рухнул на колени и простонал:

– Заклинаю вас, возьмите меня вместо нее…

– Зачем ты мне нужен? Нет, твоя дочь захотела розу – и в долгу передо мной она, а не ты.

– Умоляю вас… и… я… я даже не знаю, как добраться до дома.

Раздался свист, откуда ни возьмись появилась лошадь и подбежала к купцу.

– Зефир домчит тебя домой и привезет сюда твою дочь. Не забудь: через полмесяца! Иначе на твой дом обрушится несчастье. А теперь убирайся.

Взгляд Чудовища был обращен вслед купцу. Плечи поникли, гнев утих. Зачем было пугать несчастного торговца?.. До чего же он докатился! Человеку, чьи волосы поседели так рано, должно быть, довелось пережить немало печальных событий. Он потер пальцем переносицу – как в детстве, когда задумывался над сложным вопросом. Как знать, приедет ли эта девушка… Зарычав, он бросился бежать вглубь парка. Никакой надежды! Нет, нет, не позволяй себе надеяться! Как часто он верил и… разочаровывался! Боль, которую причиняют несбывшиеся мечты, невыносима. На этот раз он ничего не станет ждать.

Несколько часов спустя… Он стоял перед камином, тяжело дыша. Все это время он мчался по лесу. Горечь стихла. Сняв перчатки, он протянул руки к огню, чтобы согреться. Блеснула золотистая шерсть, покрывавшая пальцы. Глядя на танцующие языки пламени, он пытался не думать о девушке, которая, возможно, приедет сюда. Он думал о том, каким полным жизни и веселья был замок когда-то. Потом обратился к воспоминаниям о родителях, в полном согласии заботившихся о единственном сыне. Отца рано унесла болезнь, он немного времени провел со своим ребенком, покрытым такой густой шерстью, которой может похвастаться не каждый зверь. Чудовище мало что помнило о нем, но воспоминания о матери были яркими и нежными. Он словно наяву видел ее сияющие глаза и легкий силуэт. На львиной морде мелькнуло подобие улыбки. Матушка входила в комнату – и даже дышать становилось легче. Она отдавала ему всю свою любовь. Он помнил, какой она была в тот роковой день, когда заключила сделку с колдуном. Ему тогда едва исполнилось пятнадцать. Спрятавшись за трюмо, он видел, как мать кровью подписала договор, обещавший, что однажды ее сын сможет стать человеком, на которого другие будут смотреть без отвращения. Если только какая-нибудь девушка полюбит его и согласится выйти за него замуж… Таковы условия сделки. Мать заплатила за нее своей жизнью: она исчезла в тот самый момент, когда колдун окутал замок непроницаемым туманом. Чудовище тряхнуло головой, зарычало… Это видение преследовало его. Оставшись в одиночестве посреди своих владений, он долго плакал.

Время шло… Он постепенно узнал о волшебстве, которым был полон туман: свечи в канделябрах зажигались сами собой; его конь мчался теперь быстрее мысли; парк наполнился статуями – обращенными в камень животными; растения под снегом всегда оставались зелеными… Это его развлекало… но зеркала постоянно напоминали ему о том, как ужасно он выглядит.