Ана повсюду - Адольфо Кордова

ли она, где мы с ней познакомились, а это будет ей подсказка). И помнит ли она, как сказала «Привет, Хулиан». Напечатанные буквы я наклеил на конверт, куда засунул книгу.

Мне кажется, с тех пор, как я обнаружил Ану и Чешира за тем деревом в школьном дворе, уже прошла целая вечность. Но теперь она наконец узнает о моих чувствах. Вот целая книга, чтобы попросить её стать моей девушкой.

Мой брат нарисовал иллюстрации, мама переплела страницы, а папа вычитал книгу от начала до конца.

– Как же это романтично, сынок! Надо пойти оформить авторское право! А то ещё украдут у тебя идею! – сказал папа. – А если серьёзно, когда тебе захочется послушать песню про любовь, поищи «Мне подарили море», – тут папа выдержал паузу. – Там в этой песне есть и про слова, тебе понравится, – тут он заволновался, чуть не прослезился (правда, что ли?) и напел, – Мне подарили море с берегами, где пена, ветер, воздух с губ слетает, как слова, – папа замолчал, улыбнулся и я увидел, что у него глаза на мокром месте.

– Найду эту песню, – пообещал я. Я правда её найду. Мне интересно, что же там такого, почему папа так расчувствовался.

Готово! Вопреки всем прогнозам я таки добьюсь девчонки, которая старше меня! Не знаю, может, конечно, я стал почти взрослый, потому что уже пользуюсь дезодорантом, но главное, потому что я написал книгу! Головастикам такое не по силам, хотя головастики тоже очень интересные бывают. Надеюсь, Ана поймёт, что я уже не головастик.

Рано утром я вывел велосипед и поехал к ней. Было ещё темно. У меня с собой фонарик (подводный фонарик, который Аче мне таки одолжил и пожелал «Удачной миссии!»).

Доехал я быстро.

Вокруг дома Аны стояла тишина. Велосипед я оставил у соседского забора, чтобы меня не засекли. Подошёл бесшумно. Я выверял каждый шаг. Меня никто не видит и… АААА! Дикий зверь! Да нет, это же кот, Чеши. Я аж подскочил от испуга. А он смотрит на меня и небось смеётся про себя, по-кошачьи. Это он возвращается после ночных похождений. Лентяй. Сейчас превратится в орущего как сирена ребёнка и полезет в колыбельку. Как же ты вырос, Чеши.

Я положил книгу в ящик и быстрее Эола бросился прочь.

Вороны-пираньи наконец нажрались, перестали терзать меня изнутри и теперь наоборот всячески подбадривают меня, помогают с планом подарить Ане признание в любви:

– Дайте мне А!

– А!

– Дайте мне Н!

– Н!

– Дайте мне А!

– А!

– Что вышло?

– Ана.

– Не слышу!

– АНА!

– ТРИ РАЗА!

– АНА! АНА! АНА!

Так, мне надо в туалет.

Ана, Ана, Ана.

Надеюсь, моя книга покажется тебе достаточно безумной и интересной. А вдруг нет? А вдруг она мне выдаст, как брату выдала та девчонка с мячом, что, мол, «давай лучше дружить, ведь дружба – это навсегда»? Спасибо, не надо!

Три дня от неё не было никаких вестей. У меня пропал аппетит (ну, почти). Я стал думать, а что, если её напугал которебёнок? Или она обиделась, что я написал сказку про её маму? Или что я превратил её в фотоаппарат? Но ведь это просто сказка, Ана. Надо было подарить «бесконечную историю» с красивой подписью, и дело с концом.

Сходить к ней? Позвонить? Ана, Ана, Ана.

АНА, АНА, АНА, большими буквами. Я произнёс твоё имя так громко и так ясно, что зазвонил телефон. Это она.

– Я хотела бы поговорить с главным героем книжки «Сказки про любовь для Аны».

– Слушаю, – отвечаю я как на иголках. Опять она подшучивает надо мной.

– Знаю, Лягушка. Пошли к Замшелому Булыжнику. Приходи в сад «доисторических растений» к шести.

И повесила трубку.

Я замер, словно мне позвонила сама Алиса из Страны Чудес.

Дыши, не зависай.

Я пошёл умылся, даже взял папин лосьон и вывел велосипед. Настал час икс: мой поезд либо доберётся до пункта назначения, о котором я мечтал, либо сойдёт с рельсов и улетит в пропасть.

Тишина, которая остаётся, когда всё заканчивается

Приехав, я оставил велосипед, где обычно, и позвонил в дверь. Руки у меня чуть-чуть дрожали. Открыла мне сеньора Эльвира, от которой пахло духами, и очень любезно сказала, что Ана, как всегда, в саду. Она смеётся надо мной, что ли? Или жалеет? Знает, что её дочка мне откажет?

Едва я вышел в сад, как раздался свист, тот же самый, что я слышал в лесу. А потом Ана крикнула: «Иди искать меня, лягушка!»

Поиск сокровищ. Экспедиция по лабиринтам среди деревьев. Ана и Путешествие к Центру Земли.

Я зашёл в доисторический сад. Прошёл мимо деревьев гинкго, которые выше десяти метров и похожи на неприступную крепость. Потом моё лицо окутал влажный туман, но капельки развеялись, когда я добрался до рощицы из огромных, раскинувшихся во все стороны папоротников. Было слышно, как жужжат стрекозы и шмели, они летали у меня над головой, а я их, как всегда, принял за птиц. «Хулиан», – позвала меня Ана. Я заторопился. Где же ты, Ана? В какой луже… Сколько раз я представлял себе, как буду искать тебя.

Я шёл по тропинке мимо кустарника, прошёл под сенью переплетённых веток и оказался среди высоких, уходящих в бесконечность хвощей, которые свисали вокруг, словно гривы зелёных коней. Земля была усыпана розовыми цветами и листочками. Тут растёт багрянник, Ана любит это дерево, наверно, она где-то поблизости. Слева чуть блеснуло что-то красное, чего я раньше не замечал… какие-то переплетённые листья с зубчиками, которые блестят так, будто сделаны из металла… Медь? Ну ладно, потом разберусь. Я подошёл к багряннику. Это невысокое дерево, но когда я увидел рядом с ним Ану, сразу вспомнил сейбу в школьном дворе, под которой мы впервые с ней заговорили.

Раз-два-три, а вот и ты!

Она была похожа на фею, на лесного духа, на вейлу или сида. Ана выше меня, у неё гладкая кожа, длинные распущенные волосы. На ней был новый свитер, с вышитыми веточками папоротника (наверняка мама или она сама специально вышили). На руках у неё сидел Чешир, на которого надели детский слюнявчик.

– Наконец-то! Что ж ты так долго, головастик! Пойдём со мной. Надо поговорить.

Только не это. Головастик? Сейчас активируется моя суперсила, худшая на свете. Отовсюду польётся пот. Я прямо чувствовал, как у меня проступили усы из пота (это что-то новенькое), но зато вороны-пираньи подбадривали меня, легонько покусывая. Кусь, кусь.

Ана повела меня по заросшей мхом тропинке мимо дерева, которое она назвала